– Эдди, – Николь повернула голову к своей личной «робо-няньке», – почему тебя зовут «Эдди»?

Ее давно интересовал этот вопрос: это имя было, во-первых, чересчур человеческим; во-вторых, земным и человеческим. Возможно, Никки спросила бы об этом раньше, но ее мучили некоторые мысли: если этот робот был настолько человечным, вдруг он мог обладать и каким-то эмоциональным диапазоном. Глупо, конечно – бояться обидеть робота, но, с другой стороны, он был ее единственной компанией, и она не могла его потерять.

Поначалу он ее пугал: глядя на него, Николь сразу вспоминала фильмы про Терминатора: Эдди выглядел как металлический скелет, вот только в человеческую кожу его не стали заворачивать; но сейчас, когда девушка поняла, что этот конкретный терминатор убивать ее не собирался, она уже перестала шарахаться от его зеленых светящихся глаз; перестала его бояться.

– Создатель назвал меня так, – ровным, металлическим голосом, чеканя каждый слог, ответил тот, сгибая и разгибая руку подопечной, проверяя ту на функциональность.

– И кто же он? Твой создатель, – Николь тупо наблюдала за тем, как металлические пальцы ощупывали и сканировали ее собственные – процедура, которую Эдди проводил каждый день.

– Я не уполномочен…

– … разглашать эти данные, – закончила девушка, зная эту «пластинку» наизусть. Эти слова она слышала каждый день по несколько раз.

– Но сегодня у Вас будет возможность задать ему все интересующие Вас вопросы лично, – добавил тот что-то новенькое.

– Что?? – встрепенулась пациентка, вырвав руку из металлической хватки. – Как это?

– Создатель хочет видеть Вас сегодня за ужином, – робот опустился на пол, принимаясь проверять подвижность ног девушки. – Я сопровожу Вас к нему. Ваша одежда уже готова.

– Одежда? – у Николь голова шла кругом от всех этих нововведений: ее жизнь из полнейшего штиля вошла в штормовую зону. То она целыми днями продавливала матрац, а теперь вот собиралась на ужин с…да черт его знает, с кем!

– Одежда, – повторил Эдди. Закончив осмотр, он двинулся к шкафу и вытащил оттуда вешалку, на котором висела, на первый взгляд, гора ткани: сапфировой, очень дорогой на вид. Вот только ее было столько, что хватило бы на несколько палаток.

– Что это такое?!

– Ваше платье, мисс Николь, – невозмутимо подсказал робот, положив «палатку» на кровать рядом с девушкой. – Не стоит волноваться, я помогу Вам надеть его. Но сейчас Вам нужно принять ванную.

Николь лишь заторможено кивнула: у нее не было ни сил, ни желания спорить – с Эдди, при всем его человекоподобии, это было бесполезно: у него была программа, которую он выполнит в любом случае, вне зависимости от покорности или непокорности девушки.

Встав под теплые струи воды, Николь прикрыла глаза. Все-таки с ней происходило что-то странное; точнее, с ее жизнью. Взять хотя бы этот душ: он был земным. На Эстасе экономили воду, по крайней мере, там, где жила Никки в качестве «серой». Там не было ни подушек, ни деревянной мебели, ни бесполезных уютных мелочей, вроде зеркал в красивых рамах, картин, занавесок, комнатных растений. На Эстасе определяющим фактором была функциональность, а не уют; на Эстасе все было твердым и холодным, металл и камень, а не дерево и ткань. Так какого черта происходило сейчас? Как Никки оказалась на оазисе Земли среди пустыни Эстаса? Ее комната была выполнена в лучших традициях 18 века: резные деревянные поверхности, стены, обшитые панелями, изобилие тканей – покрывал, занавесок, скатертей… Николь жила в апартаментах, которые больше соответствовали какой-нибудь важной персоне при дворе Франции. Ванная комната, конечно, была выполнена в ином стиле: прежним осталась только лишь цветовая гамма – бело-золотая, в то время как убранство было более современным. Но все же обстановка было земная, не инопланетная. Единственным, что не давало забыть девушке о том, что она была не дома, был Эдди. Ну и вид из окна: пустыня. Красная, безжизненная пустошь. На мили вокруг не было ничего, кроме песка, камней и подернутого туманом, мутного неба. Окно (и дверь, железная, раздвижная с сенсорным замком) тоже выбивалось из общей картины «а-ля 18 век»: по сути, это была огромная квадратная брешь в стене, от пола до потолка, защищенная силовым полем, которое было куда прочнее стекла и не пропускало жар снаружи; оно было чем-то вроде фильтра: оно пропускало только небольшой ветерок. Хоть и задернутое занавесками, оно пугало девушку: где бы ее ни держали, это место было расположено очень высоко; падать было этажей сто, не меньше. Потому Николь старалась не приближаться к «окну»: несмотря на слова Эдди о том, что выпасть оттуда при включенном силовом поле было невозможно, она все же боялась сорваться вниз. С другой стороны, были моменты, когда девушка себя пересиливала и, слегка отодвинув занавеску, устремляла взгляд вниз: ей было необходимо проделывать это, чтобы удостовериться в том, что она еще не сошла с ума, и что она не попала в извращенную версию сказки про Красавицу и Чудовище. Только увидев выжженную землю, а не каменную площадь с фонтанами и каретами, девушка успокаивалась. Кстати, Николь собиралась глянуть в окошко еще раз, после того, как увидела платье, которое для не приготовили: оно принадлежало к той же эпохе, что и интерьер ее комнаты.

Закончив с купанием, Николь высушила волосы, которые каким-то невероятным образом обрели свой прежний, натуральный цвет (и, что еще невероятнее, они снова доставали девушке до пояса), и позволила роботу облачить ее в платье. Оно оказалось жутко тяжелым; в нем было невероятно жарко и очень трудно дышать, хотя смотрелось оно великолепно. Корсет делал талию девушки невероятно узкой и приподнимал грудь; юбки, сапфировым каскадом струящиеся вниз, вытягивали фигуру Николь, делая ее похожей на нарядную куколку; принцессу.

Нет, ей определенно следует еще разок выглянуть в окно.

Следующим пунктом программы был спуск в столовую: Никки впервые за все время собиралась покинуть комнату. В какой-то момент ей даже захотелось развернуться и броситься обратно на кровать; спрятаться под одеяло и сделать вид, что дома никого не было. Не самый храбрый порыв, но зато вполне естественный: Николь была почти на сто процентов уверена, что таинственным Создателем Эдди был Малик; против фактов не попрешь. Если на Эстасе в чьем-то распоряжении и была подобная роскошь, то только у него. Плюс, только этот монстр был с ней рядом, когда она готовилась испустить дух; только он мог успеть ее спасти.

Остальная часть логова сочетала в себе черты, как земного интерьера, так и инопланетного: Николь в своем платье на корсаже выглядела одновременно и неуместно, и логично в такой обстановке. Неуместно, потому что интерьер был полон прямых, строгих и простых линий, чистых однородных цветов, точно картины современных художников, в то время как Никки будто бы сошла с картины в стиле рококо. А логично, потому что само сочетание земного и инопланетного было настолько несочетаемо, что появление Николь вполне списывалось во всю концепцию. Девушка, ступая по мягкому ковру, с нескрываемым любопытством озиралась по сторонам: земной ковер на металлическом полу; мягкая земная мебель невообразимой инопланетной формы – голова шла кругом.