Наконец Эдди остановился перед очередной дверью и повернулся к спутнице.

– Создатель ждет Вас, – в любой другой ситуации эта фраза звучала бы просто жутко.

– А ты не пойдешь? – и снова девушке вдруг захотелось дать стрекача, что, в ее одеянии, было не так уж просто.

– Я не употребляю человеческую пищу, мисс Николь, – озвучил очевидное робот без тени сарказма и удалился. Пока Никки пришла в себя, Эдди уже скрылся. А ведь он не открыл ей дверь! Может, это был знак? Может, само провидение давало ей шанс отступить, пока стало не совсем поздно? Может…

Не может. Мозг Николь не успел выдать очередную гипотезу, поскольку створки двери разъехались сами. Разъехались и открыли взору девушки длинный прямоугольный стол, окруженный тринадцатью стульями с высокими спинками: шесть стульев с одной стороны, шесть – с другой, и один во главе; последний был повернут спинкой ко входу так, чтобы Николь не могла раньше времени увидеть Создателя. Вот только ей этого и не требовалось: она знала, кто скрывался за спинкой стула; она чувствовала его – Малик.

Пересилив себя, девушка переступила порог, и стоило ей это сделать, как двери сомкнулись, отрезая путь к отступлению. Отрезали они и источник света: в коридоре, который вел в столовую, было очень много окон; в столовой их не было вообще. Единственным источником света было голографическое пламя, плясавшее на одной из стен, вся же остальная комната тонула во мраке. Стол частично выступал из него, приобретая в тени интересные очертания и отражая тусклые пламенные языки.

Николь медленно двинулась к столу, вновь сожалея о том, что даже не попыталась остановить Эдди: на стеклянной столешнице не было ни намека на столовые приборы, так что, похоже, Никки тоже не случится употреблять человеческую пищу за этим ужином. Ужин без ужина – еще одно несочетаемое сочетание; не место – а сплошной оксюморон какой-то.

– Ну и что все это значит? – наконец, не выдержала девушка. Она волновалась, однако, ее голос звучал, скорее, требовательно, а не испуганно. Николь встала у противоположного конца стола, вперив прожигающий взгляд в спинку стула. – Чего ты хочешь?

Малик, он же Арчер, он же Создатель, ничего не ответил; вместо этого он медленно развернул стул, но это мало что поменяло: хранитель вновь был в черном балахоне с капюшоном; он сидел на черном стуле в темной комнате – Николь еле могла различить его силуэт.

– Красивое платье, – оценил он. Видимо, его глаза видели в темноте гораздо лучше, чем глаза Николь. Либо это была лишь элементарная вежливость с налетом иронии: платье-то выбирал он сам. – Я его не выбирал, – продолжил он, вызвав у Николь изумленный вздох: она только вошла, а он уже посмел влезть к ней в голову. – Я лишь воссоздал платье, которое когда-то было твоим. Так же как я воссоздал комнату, которая когда-то была твоей; там, на Земле.

– Зачем? – Николь была и шокирована, и зла: ее бесил один только факт того, что этот мутант читал ее мысли, как свои собственные, но, вместе с тем, ее немало удивили его слова. И любопытство, в конечном итоге, пересилило злость. – Зачем тебе это?

– Возвращаю долг.

– Долг? – с каждым его словом Николь понимала все меньше.

– Долг, – подтвердил тот. – Точно такое же платье ты должна была надеть на праздник в честь свадьбы твоей сестры, но я порвал его – это раз; твой дом был уничтожен из-за событий, к которым я имел самое непосредственное отношение – это два, – Никки кожей ощущала его буравящий взгляд, хоть его лицо все еще оставалось в тени капюшона. – Я сломал тебе позвоночник – это три.

– Вот как? – Никки усмехнулась. – Интересно, а как ты собираешься возвращать Воронову?

– Я не собираюсь, – все тем же отстраненным голосом ответит мутант. – Я должен тебе еще лишь одну вещь, последнюю: нормальную жизнь. Предлагаю обсудить это, – он жестом указал на стулья, мол, присаживайся.

Такого девушка точно не ожидала. Николь предполагала всякое: пытки, очередную драку, шантаж, вымогательство – да что угодно, только не это.

– Ничего из этого не будет, – Малик вновь прокомментировал размышления девушки. – Если ты сама этого не попросишь, разумеется.

– Вон из моей головы!!! – прорычала та, сжав кулаки.

– Ты думаешь слишком громко.

– Иди к дьяволу!

– Я и есть дьявол, – ухмыльнулся тот. – Итак, я предлагаю тебе следующее: я возвращаю тебя домой, предварительно стерев тебе память. Полностью. Я не стану переписывать твое прошлое, как это сделал мой брат – твой мозг этого не выдержит; полная амнезия – единственный выход. Перспектива не самая лучшая, конечно, но я могу заверить тебя, что ты никогда не останешься одна: я сделаю тебе настоящую семью. Мы можем даже сами придумать тебе новую легенду. Ты не вспомнишь ничего из того, что было с тобой раньше; твое прошлое никогда не омрачит твое будущее. Даю слово. Ты не будешь ни в чем нуждаться и проживешь долгую и счастливую жизнь. Что скажешь?