– Соблазнительно, – хмыкнула та, прогоняя из головы картинку идеальной семьи в стиле куклы Барби. Кажется, кто-то переиграл в игру «The Sims». – Вот только есть одно «но»: сколько времени пройдет до того момента, когда вы вновь атакуете Землю? Сомневаюсь, что и после вашего вторжения я смогу продолжить свою долгую и счастливую жизнь.

– Земля меня не интересует. А если ты беспокоишься о людях с космических станций, то они тоже не представляют опасности: кислород у них кончится задолго до того, как они изобретут препарат, который позволит им выжить на вашей планете. А даже если им и удастся приспособиться, они не станут атаковать: их очень мало, и среди них нет хранителей – у них нет против вас ни единого шанса.

– Хранители – не единственное оружие, – Николь решила пойти ва-банк: все равно этот монстр мог читать ее мысли, так какой смысл что-то утаивать? – У вас есть вирус, способный уничтожить все население нашей планеты менее, чем за месяц…

– Вирус уничтожен, – прервал ее тот.

– И я типа должна в это поверить?

– Разве я когда-нибудь лгал тебе?

– Откуда мне знать?

– Справедливо, – согласился тот и встал. Медленно, абсолютно бесшумно он двинулся вдоль стола под настороженным взглядом девушки.

– К чему весь этот маскарад? – она кивнула на его мантию. – Я уже видела твое лицо, так что эта ряса ни к чему.

– Это не мое лицо.

– Я видела оба твоих лица, – Николь продолжала следить за мужчиной до тех пор, пока он полностью не растворился во мраке комнаты. – Даже три, если считать подгоревшую версию!

– Предлагаю сыграть в игру, – тот проигнорировал последние реплики девушки, вновь материализовавшись из темноты. В руках он держал поднос, на котором стоял какой-то кувшин и два стакана. Странно, и какая необходимость была нести это самому? – Правила очень просты: мы по очереди будем задавать друг другу вопросы, делая по глотку после каждого ответа. Игра будет продолжаться до тех пор, пока наши стаканы не опустеют.

– Что за тупость? – Николь подумала, что ослышалась.

– Согласен, не самое интеллектуальное времяпрепровождение, – девушка заметила, как во мраке капюшона блеснули зубы: Малик улыбался. – В свою защиту скажу лишь то, что не я ее придумал, зато я немного ее усовершенствовал, – Хранитель поставил поднос на стол и указал на кувшин. – Это – концентрированный раствор сыворотки правды. Одна капля такой сыворотки способна выжечь мозг взрослого человека, перед этим заставив его высказать все, что у него на душе, – Николь нахмурилась. – Раствор в этом кувшине не такой, скажем так, крепкий: он применяется здесь в особых случаях, для допроса. Точнее, он применялся раньше, до того, как я научился управлять телепатическими способностями тела Дэвида. Так вот этот раствор не способен убить, однако чем больше его выпьешь, тем быстрее развязывается твой язык. Вещество, содержащееся в этой сыворотке, действует таким образом, что человек, принявший его, не может солгать, потому что это причинит ему физическую боль. Точнее, он может попытаться солгать, но собеседник это поймет. И чем больше в твоей крови этого вещества, тем больнее тебе будет даваться ложь, – с этими словами Малик разлил содержимое кувшина по стаканам и сел напротив Николь. – Так вот я предлагаю уравнять условия: выпив это, я буду вынужден говорить правду, и мои телепатические способности не смогут побороть эффект сего пойла. Ты сможешь быть уверена, что я говорю правду.

Николь таращилась на мужчину безумными глазами: что на этот раз затеял этот монстр? То, что он предлагал, было слишком выгодно для нее и совсем не выгодно для него, так какого черта он делал? Будь здесь Оливер, он наверняка бы завел свою шарманку о том, что Арчер еще мог спастись, и что Николь могла до него достучаться, вот только Никки была не настолько наивной, чтобы в это поверить. Нет, этот гад что-то задумал, и все его речи про уравнение шансов – треп: их шансы априори не были равны, потому что Малик изначально мог копаться в ее голове. Без помощи сыворотки.

– Нет, – наконец изрекла Николь. – Я не буду в этом участвовать.

Хранитель, даже если и был удивлен, вида не подал, промолчал. Хотя, скорее всего, он ожидал подобного ответа, ведь он и не думал вылезать у девушки из головы: он знал, о чем она думала, еще до того, как она озвучивала свои мысли.

– Что ты сделал с Оливером и Каролиной? – вдруг спросила девушка.

– Ничего, – он коварно ухмыльнулся: они оба знали, что сейчас Никки ломала голову над тем, врал он или говорил правду. – Оливер – мой друг и, хоть я и не в восторге от его навязчивых идей, я понимаю, что он старается помочь мне, так как я могу наказывать его за это?

– Ты чуть не убил его в Ноксе, когда он заступился за меня, – девушка припомнила разговор, который нечаянно подслушала в Гладиусе.

– Ошибаешься, – мужчина отодвинул поднос с кувшином, чтобы он не загораживал лицо собеседницы. – Я не могу «чуть не убить»: я либо убиваю, либо нет. И если Оливер жив, это значит, что я не собирался его убивать, – Малик сделал едва заметное движение рукой: огонь тут же исчез, и вместо него включился верхний свет. Николь с непривычки начала щуриться, а потому не заметила, как собеседник снял капюшон. Когда же ее глаза немного адаптировались к освещению, она с изумлением поняла, что напротив нее сидел Арчер. Именно Арчер, с его синими глазами и пшеничной шевелюрой, такой же, как и у клона в аквариуме. Неужели он все-таки поменял тело? Нет, этого не могло быть: он все еще был телепатом, а значит, он был в теле Малика. Он просто внушил Николь видеть Арчера.

– Очко за сообразительность, – кивнул мужчина. На этот раз Никки не стала ничего говорить: что толку? От ее увещеваний он не перестанет копаться в ее мыслях.

– И еще одно очко, – снова одобрил хранитель. – Но вернемся к тому, с чего начали: ты согласна вернуться домой и начать все с чистого листа?

– А что если я скажу «нет»?

– Ничего, – пожал плечами тот. – Вернешься обратно к работе «серой», я полагаю. Или забьешься под крыло к Уолли, я думаю, он не будет против: он успел к тебе привязаться, – Арчер вдруг начал водить по прозрачной столешнице руками, и только тогда Николь поняла, что перед ним, как и перед ней открылась сенсорная панель-меню: кажется, человеческая пища все-таки будет. – В любом случае, ты должна понимать, что если ты надеешься сохранить память, то на Землю ты больше не вернешься никогда. Что ты будешь делать здесь, меня мало волнует.