Да, можно сказать, что Мэриан Абрамс воспитала целую династию. Живя по соседству, двадцатилетняя Мэри помогала ухаживать за Эбигейл и Этель – мать Николь. Начиналось все с того, что она сидела с девочками, когда их родители были заняты, но потом их мать тяжело заболела и умерла: постепенно вся забота о несчастных сиротках легла на ее плечи. Прикипев к воспитанницам всем сердцем, девушка, не колеблясь, бросила учебу, оставила свой дом и посвятила им свою молодость и красоту. Вскоре Этель уехала учиться за границу: несмотря на очень юный возраст, она обладала поразительными способностями к языкам, и отец не мог встать на ее пути – он отправил ее в самый лучший языковой университет. Интересно, поступил ли он так, если бы знал, что больше никогда не увидит свою младшую дочь? Этель никогда больше не возвращалась домой: в Европе она встретила своего будущего мужа, вышла замуж и была счастлива. Она не раз приглашала отца и сестру в гости, но встреча так и не состоялась.

Эбигейл, между тем, продолжала жить под крылом отца, постигая искусство быть хранительницей семейного очага. Мэриан была для нее кумиром. Именно в ней Эбби видела идеал женщины, способной отдать всю себя семье, не растрачивая свои годы на высшее образование, карьеру и прочие вещи, которые диктовало современное общество. У Эбигейл было все: дом, семья, достаток. Мэри тогда заменила ей мать, и лучшей наставницы ей было не найти. То была сказка, но у каждой сказки, как известно, есть одно противное свойство: она заканчивается.

Эбигейл в тот год исполнилось шестнадцать. Ее отец устроил грандиозное торжество: практически вся школа была приглашена в их дом. Конечно, дело было не в том, что Эбби любили и обожали все без исключения, а в халявных угощениях и возможности посмотреть дом ее отца изнутри (их фамильный особняк был одним из самых старинных строений в городе). Но ни пышный праздник, ни горы подарков не смогли сделать девушку счастливой. Мэри – ее наставница, ее вторая мать – не появилась, даже не заглянула на торжество. Ей тогда было уже около тридцати пяти, и, конечно же, у нее вполне могли быть свои дела, но ведь она могла бы хотя бы на секундочку зайти и поздравить Эбби!

Той же ночью именинница тайком выбралась из дома и поспешила к няне. Она не могла терпеть до утра: обида и невыплаканные слезы просто душили ее изнутри. Но то, что она обнаружила у Мэриан дома, она никак не ожидала увидеть. Возможно, то был эгоизм с толикой детской жестокости, но Эбигейл давно для себя решила, что Мэриан принадлежала только ей, а потому ни ее возраст, который уже считался поздним и для брака, и для рождения детей, ни ее обязательства перед отцом Эбби не позволяли ей заводить собственную семью. Тем не менее, когда Эбигейл пробралась в дом няни, она обнаружила, что та была не одна. С ней был незнакомец: высокий, темноволосый и очень красивый. Эбигейл никогда не видела его раньше ни в городе, ни в школе, ни где-либо еще. Но Мэриан принимала его как старого знакомого: они смеялись, смотрели какие-то фотографии – одним словом, вели себя как старые добрые супруги.

На следующее утро, Мэри пришла поздравить свою воспитанницу с прошедшим праздником, но вместо благодарности получила лишь упреки и обвинения. Юная Эбби не могла смириться с тем, что вынуждена делить свою няню с кем-либо еще. Прошло немало времени, прежде чем Мэриан удалось помириться с ревнивой воспитанницей. Она даже познакомила девушку со своим избранником – Эйденом. Тот, правда, показался Эбигейл слишком молчаливым и угрюмым: он совсем не был похож на того человека, что так живо и открыто смеялся, смотря фотографии Мэри. Даже его красота меркла в глазах Эбби, стоило ему посмотреть на нее своими холодными ультрамариновыми глазами. Девушка не понимала, что могла ее няня найти в этом поистине ужасающем человеке, но видя то, как светились ее глаза, как сияла ее улыбка, Эбигейл отбросила все свои подозрения.

Эйден стал их тайной. Эбби не понимала, почему Мэри скрывала мужчину, особенно, после того, как она сообщила, что они были женаты. Какой смысл был в этих тайных отношениях? Но из уважения к женщине Эбигейл хранила этот секрет, как свой собственный. Не раскрыла она его и тогда, когда Мэриан забеременела. Разумеется, всем было интересно, откуда у незамужней затворницы живот. Поползли всякие сплетни, нелепые слухи: ведь они жили, считай, в деревне, а в деревнях каждый считает своим долгом влезть в чужое дело.

Беременность Мэриан сказалась не только на ее репутации, но и на настроении ее мужа. Эбигейл и раньше считала его мрачным и нелюдимым, но после того, как он узнал о том, что скоро станет отцом, он стал просто страшен. Эбби не понимала, чем вызвано подобное отношение, ведь какой смысл в браке без детей? Мэри же, казалось, не замечала реакции своего избранника: она была счастлива, и своим счастьем заражала всех вокруг. Ребекка, которая уже тогда работала в доме Эбигейл, была одной из тех немногих, кто радовался вместе с Мэриан, а не осуждал ее. Она же как-то поделилась своим предположением о том, что у Мэри будет двойня: Ребекка наблюдала беременность своих трех сестер и присутствовала при всех родах – глаз в подобных вещах у нее был наметан. А когда срок близился к концу, уже невооруженным глазом было видно, что живот был слишком большим для одного ребенка. Конечно же, можно было узнать наверняка, но Эйден был категорически против не только УЗИ, но и врачей вообще. И эта его замашка явно шла вразрез со здравым смыслом. Все в голос твердили Мэриан, что рожать самой, без врачей – опасно. Но женщина не слушала: ослепленная любовью и счастьем, она была готова на все ради мужа.

Эта слепая вера в итоге обернулась трагедией. Да и вообще, когда Эбигейл вспоминала те дни, жизнь ей казалась сущим адом. То, что произошло в тот день, когда Мэриан родила, оставило огромный след в жизни очень многих людей. Казалось, будто для Эбби и ее семьи раньше срока наступил судный день. Семейное поместье Эбигейл сгорело в тот день до тла. Никто не мог понять, что произошло: казалось, будто дом в один миг со всех сторон окружило пламя и поглотило его без остатка. Уцелел лишь подвал, который был вырыт в самом плато, на котором был построен дом – но и его завалило. По невероятному совпадению, во время пожара дом был абсолютно пуст: Эбигейл с отцом были в гостях у Прайсов – договаривались о свадьбе, а прислуга была занята в саду – в то время их участок был почти полностью засажен фруктовыми деревьями.