Женщина, вытерев слезы, открыла сумку и достала кулон. Это был тот самый кулон, подаренный Эйденом. Эбби получила его через несколько недель после того, как Мэриан забрали в клинику второй раз. Мэри сама отправила ей его вместе с запиской. Записку Эбигейл хранила до сих пор.

– Я знаю, няня, – женщина наклонилась и одела кулон на Мэриан. Это заняло какое-то время, так как застежка была маленькая и путалась в седых волосах. – Я знаю, что это правда, слышишь? Я знаю, и всегда это знала. И мне не нужны были доказательства, ведь я своими глазами все видела, – Эбигейл тяжело выдохнула и машинально поправила прическу. Эбби знала, что ее прическа была идеальна, и что ни один волосок не смел выбиться из шиньона, но ей необходимо было двигаться: иначе напряжение становилось невыносимым. – Но я все же сделала так, как ты мне сказала в записке. И да, ты была права. Ни одно исследование не выдало совпадений: такого камня не существует в природе, и я не имею ни малейшего понятия, откуда он его взял. Это правда. Этот камень одновременно так же невозможен, но, тем не менее, реален, как и Эйден Малик. Но эта правда ни к чему хорошему не приведет. Таков уж наш мир, няня. Здесь правда убивает.

Женщина поцеловала морщинистый лоб, роняя слезы на смуглую кожу.

– Знаешь, няня, я ведь давно хотела увидеться с тобой, поговорить. Но я всегда была трусихой. Я боялась, что ты прогонишь меня, проклянешь меня – и будешь права. Еще больше я боялась снова прочесть в твоем взгляде прощение, которого я не заслуживаю, но которое ты мне подарила. Не было ни дня, чтобы я не вспоминала тебя. В Николь, в Ребекке, в самой себе я видела тебя. До сих пор вижу. Но даже этого было недостаточно, чтобы заставить меня прийти к тебе, посмотреть в твои глаза. Я думала, это мое возмездие – жить с постоянным чувством вины. Я и приняла это. Но, видимо, я ошиблась, – Эбигейл горько усмехнулась, и присела на край кровати, задумчиво смотря в одну точку. – Недавно я встретила кое-кого. Молодого мужчину, иностранца. Он и еще двое его коллег живут у нас дома: у них с Ричардом какие-то общие дела. Будь я смелее и хитрее, я бы попыталась разузнать, в чем дело, но ты сама знаешь: ты научила меня плести великолепные браслеты, корзинки и салфетки, а не интриги. Так вот, я полагаю, что этот человек – и есть моя кара, моя плата за твои страдания. Я вынуждена встречаться с ним каждый день, вынуждена разговаривать с ним, дабы не показаться неуважительной, улыбаться ему… Но каждый раз когда я смотрю на него, Мэри, я вижу его. Если бы ты хоть раз сама встретилась с ним, ты бы поняла, о чем я говорю. Когда я впервые увидела его, я подумала, что твой муж вернулся, чтобы низвергнуть мою душу в ад. Даже сейчас меня не оставляет чувство, что этот иностранец где-то здесь, где-то рядом, и только и ждет случая, чтобы покончить со мной, – женщина содрогнулась. – Знаешь, няня, я перестала видеть во сне твои глаза. Теперь меня преследуют его глаза. Этот парень, конечно же, не может быть Эйденом, но его глаза – они точь-в-точь, как у него. Такие же холодные, бесчувственные и чужие. Иногда мне кажется, что только я одна его вижу. Так же как я одна, не считая тебя, видела твоего мужа, – она нервно рассмеялась, встала и начала мерить палату шагами, сопровождаемыми цоканьем маленьких каблучков. – Представь себе, первые дни я даже хотела остановить кого-то из прислуги и спросить, видят ли они его, или же мне он чудится, – женщина вытерла очередную влажную дорожку, оставленную слезами на ее щеке. – Я не могу так больше, няня. Я не могу простить себя за свою трусость, за то, что сделала с твоей жизнью и с жизнью Дэвида. Но я обещаю тебе, – Эбигейл остановилась и развернулась к Мэриан. Да уж, не так должна была пройти их встреча. – Я обещаю тебе, что когда ты поправишься, я все исправлю. Хочешь ты того или нет, но я заберу тебя из этой дурацкой клиники. И я разыщу Дэвида, слышишь? Я верну тебе твоего сына. И все снова будет хорошо. Я обещаю тебе, няня, я все исправлю. Лучше поздно, чем никогда. Никто больше не пострадает.

Наклонившись и поцеловав руку Мэриан, Эбигейл направилась в ванную, примыкавшую к палате. Там она привела себя в порядок, подправила макияж, потекший от слез, растянула губы в скромную у-меня-все-в-порядке улыбку. Теперь в отражении была не разбитая и сломленная женщина, а уверенная в себе леди: деловой костюм, изысканный макияж, прямой взгляд. Осталось только сделать так, чтобы это перестало быть видимостью; так, чтобы Эбигейл Прайс смогла смотреть своим близким в глаза без зазрения совести; так, чтобы эта история больше никогда не отравляла жизнь ни ей, ни ее близким.

Осмотрев палату напоследок, Эбигейл вышла. Как только дверь за женщиной закрылась, занавеска у окна пришла в движение. Бесшумно, с грацией акробата, мужчина пересек палату и приоткрыл дверь: конечно, он из разговора, а точнее монолога, уже понял, кем была гостья, но, тем не менее, решил убедиться. Да, это определенно была Эбигейл Прайс. Забавно, а он думал, что ему сегодня не везло. Закрыв дверь, мужчина подошел к кровати и склонился над старой женщиной. Осторожно, он кончиком пальца поддел кулон и притянул его на свет. Что ж, одна пропажа нашлась. И более того, к ней прилагался бонус – откровения преступницы, коей, по его мнению, и являлась миссис Прайс. Теперь осталось найти еще одну вещь – дневник Мэриан. Жаль эта вещица не приплыла к нему в руки вместе с камнем: к тому времени, как заявилась посетительница, он перерыл всю палату, но дневника так и не нашел. Он уже собирался уходить… Как же хорошо, что он остался!

Мужчина аккуратно снял кулон, который совсем недавно вновь обрел свою хозяйку, и положил его в карман: глупая провинциальная женщина, должно быть, потратила немалые деньги на исследования этого камушка, и, скорее всего, заплатила еще большую сумму, чтобы заставить исследователей молчать о ее находке. Между тем, она сделала это все напрасно, так как не имела понятия, что конкретно нужно было искать. Тем лучше: если бы кому-то в голову пришло исследовать не минерал, а символы, высеченные на нем, это весьма усложнило бы ему задачу.

А вот где теперь искать дневник? Вариантов было немного – Эбигейл и ее племянница, и мужчина больше склонялся ко второму. Однако, по большому счету, это мало что меняло: какой путь он ни выберет, все они приведут к дому Прайсов. А после того, что он услышал сегодня, ему еще больше захотелось нанести визит этой злополучной семейке. Конечно, Эбигейл ошибалась, полагая, что тот мужчина, что гостил в ее доме, был ее расплатой. Ее карой был он, невидимка, и уже сегодня он был гораздо ближе к ней, чем тот иностранец. Тем не менее, она возбудила его интерес: возможно, он даже пожмет руку тому, кто нагнал на эту тварь столько страха. Это хорошо, что она боялась. Она и должна бояться. Бояться смотреть на себя в зеркало, людям в глаза… Мужчина улыбнулся: в одном Эбигейл Прайс была права – больше никто из-за нее не пострадает. Никто и никогда. Он об этом позаботится.

====== Глава 10 Недолев, ведьма и зубная щетка ======

– Заходите! Быстрее, быстрее, – шептала Николь, лихорадочно жестикулируя в сторону одной из дверей. – Моя комната – вон та, крайняя дверь слева. Быстрее! Идите туда и сидите тихо!

Она буквально затолкала Кристиана в узенький коридорчик и затем пропихнула в комнату. Кей даже не сразу понял, что только что произошло: вот она, постоянно шикая на него (что ужасно раздражало), звенела своими ключами, в темноте пытаясь нащупать замочную скважину (Даже если от этого звука миссис Бриггс, хозяйка квартиры, не проснулась, то от грохота ключей, которые эта девчонка умудрилась уронить на цементный пол, поднялся бы даже глухой). Вот она что-то шипит, как бешеная, размахивая руками, а потом и вовсе хватает его за рубашку, где-то в районе лопатки, и прячет в комнате. Внутри было так темно и тесно, что мужчина тут же вписался коленом в какой-то твердый предмет и выругался. На что дверь снова открылась, и оттуда в него полетел его же пиджак, сопровождаемый очередной порцией шипения. Черт! Арчер и раньше с трудом понимал Николь (его английский был не настолько хорош, чтобы понимать быструю речь или ругательства; и уж тем более быстрые ругательства), а теперь и вовсе перестал понимать, что ей от него нужно. Кристиан все еще задавался вопросом, какого черта эта девчонка отказалась от гостиницы: какая необходимость была идти в это место, которое он даже жильем назвать не решался – таким маленьким оно казалось. Николь что-то говорила про деньги, но он так и не понял, в чем была проблема: ему каждый день переводили суточные на карту, так что пару дней в отеле они могли себе позволить. Опять же, он пытался ей это объяснить, но она и слушать его не стала. И теперь вот они застряли здесь.

Мужчина принюхался и брезгливо поморщился: скорее всего, в квартире были животные. Он терпеть не мог животных. Был у Дафны один питомец – мерзейшее существо по имени Шарпи. Вечно сопящее, испускающее слизь, это колючее нечто просто выводило Кея из себя. Он едва доставал Кристиану до колена, но, не смотря на это, каждый раз, когда мужчина приходил в гости, эта тварь начинала шипеть и плеваться в него иголками. А он потом весь вечер вынимал эти колючки из одежды и чесался: «копья» были ядовитыми. К счастью, на Земле Кей этих тварей, иглов, не видел – скорее всего, на этой планете их не было. Но вот земные кошки очень сильно на них смахивали, разве что у них был хвост и шерсть – вместо иголок. Из колючих тварей на Земле были ежики и дикобразы, но они считались дикими животными. Вот бы Ди это переняла и выбросила своего монстра!