“Позволишь”… Значит, им нужно её позволение? И зачем им отпускать её в Город? Пусть даже и со стёртой памятью. Зачем вообще разговаривать с ней?! Они сильнее её, они могут сделать с ней всё, что угодно! Значит… значит, не могут! Неужели, дело в Игре?!

— Оставь существо! — потребовали серые.

Маша вновь ощутила давление на свой разум и снова сумела отбросить его, но было ясно, что надолго её не хватит. Мельком глянув на Кусю, она заметила, что он совершенно неподвижен… Заглянула ему в глаза — они выглядели остекленевшими, безжизненными…

Серые сделали шаг вперёд — все сразу.

— Отдай существо и уходи!

— Нет… — Маша отступила на шаг, упёрлась спиной в древесный ствол. — Нет.

И вдруг понимание пришло: Маша отчётливо осознала, что всё — правда. Если она отдаст этим жутким серым черноглазам Кусю, то её действительно отпустят, да ещё и до Города проводят. И сотрут память — об этой встрече и… о Кусе.

Она и не вспомнит даже, как стала предательницей, будет спокойно спать и есть с аппетитом в безопасном Городе среди неведомых дружелюбных фоому.

Сомнений не было — вообще, ни секунды, как в детстве, когда Маша как-то раз бросилась на здоровенного пса, загнавшего в угол соседского котёнка. С таким абсолютным бесстрашием бросилась, что псина убежала, поджав хвост.

Дедушка, услышав об этом от соседей, сказал: “Хорошей матерью будет”. Маша тогда не поняла, какая тут связь, и соседи, кажется, тоже.

И ещё она поняла: они не могут отнять Кусю, потому что он — в сумке! В этой загадочной сумке, которую ещё более загадочный Мастер не зря назвал доброй вещью. Он сейчас — как часть самой Маши. А она — она часть Игры. Фигурка на игровом поле. Да. Пришло время для следующего хода.

И мгновенно из воздуха соткался кубик, перекувырнулся, мелькнул перламутровым боком с тремя точками.

— Желаете завершить второй раунд и начать третий?

— Да! — выкрикнула Маша, отметив уголком сознания, что голос на этот раз звучал немного иначе. Он был не таким самодовольным и уверенным, а главное — не таким холодным…

========== Глава 25. Игра продолжается. Третий раунд. ==========

— Счёт: два — ноль. Игра продолжается. Третий раунд.

Всё-таки необычно звучит этот голос, не так, как раньше. Маша успела об этом подумать, прежде чем уже знакомый круговорот завертел её, чтобы оставить в кромешной темноте, прижимающей к груди сумку — тёплую и приятно тяжёлую.

На всякий случай Маша осторожно высвободила одну руку и пощупала там, где должна быть голова кото-мыша. Ну да — вот они, пушистые нежные пёрышки и шелковистый мех.

Сяжки затрепетали, повернулись уши, и глаза замерцали зелёным, кажется, Маша даже уловила лёгкое движение воздуха от его дыхания. Было страшно нарушать тишину, иначе она заговорила бы с Кусей, но случай с моргом послужил хорошим уроком для девушки, а кото-мышь с рождения знал, что в неясных обстоятельствах лучше всего затаиться. У говорящих это в крови.

Какое-то время Маша ещё надеялась, что глаза привыкнут к темноте и удастся различить хоть что-то в этой непроглядности, но и через несколько минут она видела лишь глухой мрак, местами несколько более густой, местами — сравнительно разреженный.

Поневоле пришлось подключить осязание, и Маша осторожно нагнулась, а потом и вовсе опустилась на колени — просто идти вперёд, да ещё и с занятыми руками, не показалось разумной идеей.

По ощущениям под ногами была не земля, а нечто твёрдое, может быть даже пол. Да… очень твёрдое, но шероховатое. Маша отклонилась назад, почти села на пятки, держа сумку на коленях, нерешительно коснулась пальцами прохладной жёсткой поверхности.

Кажется, камень, но не дикий, а грубо обработанный. Провела рукой дальше, вот и ровная линия стыка: пол, облицованный не ошлифованными каменными плитами, — вот что это такое.

Внезапно Куся, так и не проронивший ни звука, лишь шевеливший всеми своими чувствительными антеннами, выскользнул из сумки.

Маша вздрогнула, даже руку протянула, инстинктивно желая остановить его и вернуть в относительно безопасное сумочное нутро, но умом она понимала, что это бессмысленно. Она не сможет удержать его и не сумеет самостоятельно обследовать это место, наверняка таящее неведомые опасности. Кто ж их в безопасное закинет?

Куся стоял рядом совершенно неподвижно не более трёх секунд, а потом шумно понюхал воздух, фыркнул и… исчез. Возможно, он отошёл всего на несколько шагов, что в кромешной темноте вполне можно было приравнять к исчезновению.

Маше казалось, что и зрение, и слух у неё уже обострились до предела, но вокруг по-прежнему лишь качались и клубились тени — чёрные на чёрном, и не доносилось ни звука во мраке, настоянном на неподвижном молчании, словно фырканье Куси было единственным, что потревожило мёртвую тишину этого места за долгое-долгое время.