– Слушай, я понял, – бросает Нико грубо, – тебе нужна помощь. Только оставь ложку в покое.

Нельзя сказать, что это примирение ди Анджело со мной. Скорей еще большая ненависть, приправленная некой раздражительностью относительно моего доброго отношения к нему.

А затем начинает происходить что-то невероятное. Вспыхивают миллионы звезд и те самые двери будто открываются разом. Одна за другой, они заставляют кадры сменяться во много раз быстрей. Кадры не оставляют в моей памяти ничего, кроме картинки. А вот чувства проникают до самых бронх.

Кафе. «Мифы и Магия». – Удивление.

Темные. Мрачные краски расписывают воспоминания в черно-белый мрак.

Мое мертвое тело у дерева. Пощечина. Слезы. Кровь, стекающая по рукам. – Страх.

Мелькают между тем чужие лица. Некоторые из них тяжело узнать из-за скорости, другие незнакомы по факту, но есть и третьи. А точнее, третье.

Арго – II. Человек на борту. Не полукровка. Всего лишь смертная. – Омерзение.

Он мелькает здесь чаще остальных.

Я не успеваю моргать. Привыкать к эмоциям, которые то вспыхивают, то погасают внутри. Это калейдоскоп непрерывного действия – я ощущаю любую пережитую его эмоцию и впитываю их как губка. Наполняюсь ими. Ощущаю их.

Моя первая тренировка. Слабость моего тела и духа. Безволие. – Его Раздражение.

А затем все обрывается. Все обрывается, чтобы, как когда-то, вспыхнуть заново. Обретает краски, оживает, словно настоящее, яркое, трехмерное.

Мой молящий взгляд. Его отрицание. История чужой девочки, всего на всего человека, занявшая между ребрами ди Анджело слишком много места. – Понимание.

Мы похожи с ней.

Его голос, так отчетливо раздавшийся в моем сознании. Такой знакомый и до странной дрожи родной.

Так же, как когда-то мы были похожи с ним.

И снова это лицо. Мелькавшее прежде сотню раз между кадрами.

Наши тренировки. Мое упрямство и упорство. Злость, вспыхивающая во мне из-за собственной слабости. Его надменные смешки. – Признание.

Пляж. Купол, вставший между нами. Его крики. Мое улыбающееся через страх лицо. Он будто чувствовал меня в тот момент. – Ужас.

Лицо. Оно так знакомо мне. Легкая улыбка. Лукавая улыбка. Знакомая улыбка.

Все тот же пляж. Я по колено в воде. Наблюдает. Предостерегает. Опасается. – Беспокойство.

Жжение распространяется по телу с неимоверной скоростью. Я будто поленце, кинутое на произвол судьбы в камин. Еще не сгорела, но уже вспыхнула племенем. Так же ярко, как и цвета вокруг меня. Воспоминаний со мной мало. Слишком мало, по сравнению с темноволосым, улыбающимся парнем. Но они почему-то красочней и ярче. Словно глубже въелись в ткань небес.

Я уже давно одна. Бьянки нет рядом. Есть покрывало неба с яркими, цветными звездами и пеленой забытых эмоций, что будто выплеснулись наружу. Не могу разглядеть ни цвета, ни оттенка красок. Только лицо. Знакомое и не менее родное. Лукавое. Хитрое. Но по-братски любимое. Головная боль и жжение, уже привычные мне за эти несколько недель, усиливаются. Наверное, не будь я в чужих мыслях, я бы закричала. Кричала от боли и отчаянья.

Но краски проясняются. А я открываю глаза.

– Перси, – тихо, почти в губы своего наставника, выдыхаю я.

Мы замираем. Я от слишком ощутимой близости, он от прогремевшего над ухом имени. Понимание накрывает не только меня. Понимание слишком близкое к провалу отдаления. Боги. Я знаю, что он сделает в следующую секунду. Знаю, что будет происходить спустя долгие месяцы после нашей победы или гибели. Нико ди Анджело оттолкнет меня. Как отталкивал всех и вся на своем пути. Ведь я забралась слишком глубоко. Слишком сильно привязалась к нему, или слишком сильно привязала его к себе самой. Он оттолкнет меня. И это было столь же очевидно, сколь и ненавистные ему слезы отчаянья в прояснившихся, карих глазах.

Но, видимо, сегодня не наш день. Как впрочем, и все остальные дни в году. Где-то над головой раздается раскатистый гул грома. Нико откланяется и на лицо сразу опускаются ледяные капли дождя.

– Вставай, – он отталкивает меня в буквальном смысле, вскакивая на ноги.

Только теперь замечаю, что его куртка насквозь промокла, а я сама намокаю буквально на глазах.

– Они уже, наверняка, догадались. А если нет – у нас еще есть время предупредить их, – голос Нико холоднее ледяного дождя касающегося кожи. – Шевелись.

И он уходит прочь. Стена ливня тут же скрывает его, и мне приходится поспешить за ним. Я абсолютно ничего не понимаю, хотя бы потому, что едва освободилась от чужих воспоминаний и мыслей.

– Подожди, Нико.

Гром повторяется. Гулкий, жуткий, пробирающийся по венам дрожью. Мы входим в растительную часть леса, и только здесь я могу разглядеть его намокшую спину и сверкнувшую стигийскую сталь меча. Я пытаюсь чуть притормозить, перевести дыхание или хотя бы прийти в себя. Вот только поблажки у меня такой нет. Теперь я – полноценная полукровка.