– К чему такая спешка?!

И он резко замирает. Хвала богам, хватило ума попридержать коней, а то влетела бы в него «со своей вечной привычкой не смотреть под ноги». Как жаль, что я даже мыслю его словами.

– Туго соображаешь? – бросает он надменно.

Видимо, мое недоуменное лицо говорит само за себя. Но ди Анджело не из тех, кто распыляется на объяснения. Он хватает меня за подбородок и резко поднимает мою голову вверх. Я щурюсь от капель, попадающих в лицо и глаза, но он продолжает упрямо удерживать мой подбородок. Значит, есть нечто, что я должна увидеть.

И это происходит. Только запоздало. Он резко отпускает мое лицо, так, что я прикусываю до крови щеку.

– Здесь не бывает дождей, как и ураганов, тайфунов и прочих погодных катаклизмов.

Нет. Этого быть не может. Мы под защитой. Купол. Магия. Разве нет?

– Боги нашли нас, – безжалостно бросает Нико.

Комментарий к

XXI

Я себя переплюнула – 24 вордовские страницы без всякой температуры.;) Все так же жду вас, как Хатико, в своей группе, мои дорогие читатели^^

====== XXII ======

Часть XXII

Перси

Hans Zimmer & Lorne Balfe – 01. Faith

Молнии ослепляют, а гром заставляет приникнуть к земле, хватаясь за колпачок ручки в кармане. Ноги пружинят от каменного выступа, а глаза быстро привыкают к слепящему, яркому свету. Волны, словно цунами, накатывают на поверхность купола, разбиваясь на тысячи мелких брызг. Жуткий грохот, за которым вновь вспыхивает молния, будто раздробляет вековой барьер, что все это время держал богиню в неволе.

– У нас слишком мало времени, – повторяет Калипсо тихим, опустошенным голосом. – Нужно торопиться.

Ненависть и противоречивое непонимание иссякают. Я гляжу на богиню с недоверием.

– По-моему, слишком ясно, что мы не станем доверять тебе, – стальной голос Аннабет заставляет вздрогнуть.

Я оборачиваюсь к своей Воображале и не в первый раз замечаю: в этом человеке не осталось ни намека на прежнюю Аннабет – грубую, но заботливую, строгую, но ласковую. Серые круги под грозовыми глазами отдавали голубизной проступивших вен. Руки сжаты в кулаки, а зубы, время от времени, скрежещут от приступа ярости. Чейз напряжена до предела. И я очень сомневаюсь, что бессмертие поможет богине.

– К Арго, – вмешивается Джейсон. – В одном она права, Аннабет – у нас нету времени. Если это проделки Зевса, единственное, что мы можем сделать…

– Оставаться на острове! Барьер защитит нас!

– Аннабет, три дня, – вмешивается Хейзел.

– Мы погибнем в бурю. Корабль не продержится ни на плаву, ни в воздухе.

– Я смогу воспользоваться магией и скрыть наше местонахождение, но это лишь собьет богов с толку. В запасе не больше получаса, – голос Калипсо звучит едва-едва, словно она действительно извинялась.

– Выдвигаемся. Я дождусь Нико и Беатрис, – вмешиваюсь я, когда Аннабет пытается оспорить слова богини. – Если это был Гелиос, и то, что Беатрис его дочь – правда, то это был самый бездумный поступок, на который ты только была способна.

Миндалевидные глаза уставляются на меня ни то с укором, ни то с обидой. В ней не угадывается та девушка, которая должна была остаться в моей памяти навсегда. В груди зияет дыра, заполняемая страхом и отчаяньем, и речи о глубинных, романтических чувствах и быть не может. Все уже решено за нас: Аннабет отказалась от меня. А Калипсо… Калипсо станет хорошей историей моей не сложившейся жизни.

– Перси, – начинает Джейсон, когда Пайпер оттаскивает Аннабет в сторону, – ты уверен, что мы поступаем верно?

Верно ли?

Я слишком часто задавал себе этот вопрос. Но кроме нас некому спасти мир, некому побеспокоится о будущем нашей вселенной, потому я киваю головой и хлопаю друга по плечу.

– Если мы выживем, с меня пиво, – ухмыляюсь я.

– Я запомнил, – кивает Джейсон и уходит прочь.

Анаклузмос удобно ложится в руку, по – знакомому щелкнув перед тем, как серебро сверкнуло в лучах молний. Это привычно. Это уже нормально. Особого прилива сил и бодрости как прежде меч уже не дарил. Вспоминая, сколько крови, сколько тварей полегло из-за него, и желание сражаться отпадало само собой.

На пляже никого. Молнии, ударяясь о купол, высвобождали жуткий, оглушающий звук битого стекла. Складывалось ощущение, что Зевс просто не в силах снять заклятие, что наложил сам. Уничтожить нас. Уничтожить всех нас. И плевать на Беатрис. На ее брата. На нас самих. Разбирать по полочкам то, что уже давно ясно стало традицией – им плевать, и это не просто слова. Но только мы можем изменить ход событий, и в этом есть некая ирония. Все спасение человечества заключено в руках семнадцатилетних подростков, и это похоже на не слишком удачный анекдот, рассказанный уже не в первый раз.