Правило нарушено!

Вина очевидна!

Тебе не стоило этого делать!

Сначала наступило оцепенение, а чуть позже тело

охватил страх, от которого нельзя было укрыться. Голос

отца прозвучал строго и однозначно.

"Что я наделал! Как решился?! Я приступил запрет,

нарушил правило!" – мысли Рика хаотично закружились по

кабинету,

насмехаясь

над

юношеской

неосмотрительностью.

«Зачем я ворвался?! Зачем?!»

Ища себе оправдания, Рик не смог найти ни одной весомой

причины.

В этот самый момент хаотичные мысли нарушил громкий

голос кота. Толи он зевнул, толи мяукнул от удовольствия,

но эффект удался на славу. В мгновение ока Рик пришел в

себя, осознав, что находится в кабинете отца совершенно

один – при всем уважении к мистеру Титу - тот был не в

счет.

Голоса исчезли, а на душе стало легко и спокойно.

Осторожно прислушиваясь к тишине, Рик заозирался по

сторонам. Все выглядело как и прежде: один, два, три года

назад, когда мистер Лиджебай немного задумчиво

склонялся над чистым листом бумаги и, зажигая еще

несколько свечей, чтобы отступила тьма, начинал писать.

В такие часы дом окутывала сокровенная тишина, которую

не смел нарушить даже дотошный посыльный, частенько

доставлявший старшему Джейсону небольшие свертки. Что

было внутри, Рик не знал, но судя по реакции отца,

содержимое являлось довольно ценным предметом. Но

даже этот факт, не давал посыльному права беспокоить

мистера Лиджебая, когда тот начинал работу. В один из

таких неудачных визитов, получив посылку, родитель

спустил бедолагу с лестницы, оставив без чаевых.

Тайком наблюдая за решительными действиями отца, Рик

в очередной раз отметил, что совершенно не знает его.

Мистер Лиджебай – молчаливый, худощавый, слегка

сгорбленный учитель речи, решивший коротать старость

среди пыльных томов библиотечной коллекции, каждый раз

не уставал поражать своего сына слегка эксцентричными,

но весьма решительными действиями. Для окружающих -

он покладистый и мягкий, в один миг мог вспыхнуть,

словно вулкан, становясь для всех вокруг настоящим

стихийным бедствием.

Подойдя к столу, Рик так и не решился сесть в глубокое,

обитое темной кожей кресло. Письменные принадлежности

находились на своих местах - педантичность была еще

одной особенностью главы семьи Джейсонов. Гусиное перо,

воткнутое в песочницу стояло ровно посредине стола;

чернильница из экстракта сандалового дерева располагалась

в правом углу возле стопки бумаг, печать рода Джейсонов

– в левой. Принадлежности для заточки перьев лежали

поблизости.

Рик протянул руку и сразу одернул ее. Дымка запрета все

еще витала над рабочим местом, пристально следя за

исполнением бесчисленного количества правил.

Мистер Тит, равнодушно наблюдая за юношей, делал вид

что дремлет, но Рик чувствовал – зоркие кошачьи глаза

контролирую каждое его движение.

Недовольно поморщившись, юноша повернулся к

животному спиной: не хватало еще, что бы какой-то там кот

диктовал ему свои условия. Этакий душеприказчик мистера

Лиджебая!

С чего начать? Какой предмет со стола может ответить на

его вопросы?

Первым на глаза юноши попался сложенный вдвое лист

бумаги. Он лежал под кусочками воска, словно невзрачный

черновик, который отложили в сторону за ненадобностью,

но отчего-то не выкинули в корзину. Рик осторожно

развернул его и обомлел.

Карандашный набросок сильно напомнил ему все того же

мистера Невежу. Огромный плечистый человек в

широкополой шляпе и с трубкой в зубах выплывал из

грифельного тумана, словно живой. Еще один рисунок. Но

на этот раз более четкий, не оставляющий надежды

сомневаться.

В голове вихрем промелькнули последние строчки

отцовских мемуаров: « … он выплыл из-за поворота,