вниманием. Попрошу только об одном – поговорите с

Риком. Возможно, он отыщет книгу в библиотеке

Лиджебая. Если так случится, буду весьма вам признателен,

мисс Джейсон. Возникнет необходимость: я остановился в

гостинице «Дорожная пыль», той, что приютилась у самого

торгового порта.

После произнесенных слов, лицо мистера Сквидли стало

скучным, почти безразличным ко всему происходящему

вокруг. Минуя все условия приличия, он развернулся и

медленно побрел в сторону выхода, оставив после себя

тошнотворный запах табака с неприятным привкусом

недосказанности.

Дверь отварилась и осторожно возвратилась на место -

колокольчик не отреагировал.

Шаркающие шаги еще долго доносились с улицы, а вот

силуэт одинокого моряка мгновенно растворился в толпе.

Пытаясь отстраниться от тревожных мыслей, Клер сама

того не желая сделала трепетный шаг в прошлое, и сразу же

утонула в водовороте своей вчерашней ненавистной жизни.

***

Со второго этажа послышалось протяжное, ни на секунду

непрекращающееся ворчание. Чувствуя тяжелые шаги, Клер

попыталась как можно скорее выскочить на улицу, чтобы не

попасть под горячую руку родителя. Но низкий, слегка

хриплый голос, остановил ее на пороге.

– Стоять на месте! Незамедлительно!

Девушка замерла словно изваяние. Воцарилась тишина.

Шарк-шарк-шарк. Равномерные шаги, медленно

приближались к Клер. Развернувшись, она встретилась с

ледяным взглядом отца.

Скривившись, мистер Лиджебай немного постоял на

последней ступени, – словно примеряясь с какой ноги

начать движение – и наконец, ступил на паркет. По

поведению можно было безошибочно определить: сегодня

глава семейства явно не в духе. Впрочем, как и оставшиеся

триста шестьдесят пять дней в году.

– Куда собралась?

– Помогать в цветочной лавке, - быстро ответила Клер.

Последние пару лет она с легкостью пряталась за этим

обманом как за каменной стеной, не имевшей изъянов и

способной выдержать любой натиск отцовского невежества.

Любые другие отговорки разбивались в пух и прах.

– Ты слишком много времени уделяешь своему

никчемному занятию, - поежившись и сильнее кутаясь в

плед, произнес мистер Лиджебай.

– Я постараюсь сегодня не задерживаться, - потупив взор,

покорно ответила Клер.

Кротость – была вторым оружием против жесткого и

деспотичного родителя. Не вступая в бесполезные споры,

дочь никогда не перечила отцу, тем самым не давая поводов

для склок и лишних запретов. Брат был ее

противоположностью. В отличие от сестры, Рик не умел

сдерживать эмоций и часто огрызался отцу, получая

заслуженную взбучку. Клер называла его возмущения:

напрасными потугами щенка перед слоном. Отец хоть и

являлся деспотом, но надо отдать должное, умел тонко

ценить ситуацию и с легкость мог макнуть любого

соперника в грязь лицом, сохраняя при этом железное

самообладание.

– Разве у тебя нет забот дома? – не унимался мистер

Лиджебай.

– Безусловно, есть. Но я ра…

– Никаких «но» быть не может! – рявкнул отец. – Семья

должна быть превыше всего! Ты слышала меня. Никаких

отговорок или оправданий я не приемлю.

Клер, закусив губу, едва не взорвалась от возмущения. По

ее мнению: отец не имел право говорить ей таких слов!

Потому как лично для него - семья была пустым звуком.

Так, по какому праву, он учит ее прописным истинам, в

которые сам не верит?!

Почувствовав на губах вкус крови, Клер опомнилась.

Ненависть быстро спала, став обычным спором поколений.

И в очередной раз мистер Лиджебай проиграл, так и не

услышав от дочери истерических возмущений.

– Я приму ваш совет к сведению, отец.

– Это не совет, а правило! – поправил ее родитель.

– Всенепременно.

Повалившись в глубокое старое кресло, мистер Лиджебай

от души чихнул и, сощурившись, презрительно осмотрел