знавший об их семье более чем достаточно.

– Не удивляйтесь, Клер. Старина Лиджебай сильно сдал за

последнее время, замкнулся. Но он не был деспотом.

Просто…

Собеседник не успел договорить. В дверь с черного входа

постучали, да так основательно, что девушка вздрогнула и

обернулась. С улицы послышался встревоженный голос

цветочника.

– Крепкий малый. Раньше он таким не был, - без особых

эмоций констатировал мистер Сквидли.

– Что вы с ним сделали?

– Ровным счетом ничего. Всего-навсего попросил

прогуляться, пока мы с вами мило побеседуем.

– И только?

Широкополая шляпа слегка качнулась вниз-вверх,

обозначив согласие. Затем Сквидли щелкнул пальцами, и

звук на улице внезапно прекратился. Толи мистер Бишеп

побежал за стражей, толи успокоился и решил не вставать

на пути у старого моряка.

– Продолжим. – Морщинистое лицо вытянулось, а в

мутных глазах возник неподдельный блеск. – Кстати на чем

мы остановились?

Клер повиновалась, прекрасно понимая, что иного выхода

у нее нет.

– Вы говорили о незаконченной книге моего отца. Зачем

она вам?

Пухлые пальцы здоровяка скованные старыми

почерневшими от времени кольцами забарабанили по

деревянной поверхности.

– Скажем так: я ценитель, а если быть точнее, истинный

коллекционер великого труда вашего покойного родителя!

– Труда?!

– Именно, мисс Джейсон. Я с удовольствием открою вам

глаза. Ваш отец писал мемуары. И каждое слово в них -

правда. Он не придавал их общественности, но свежий плод

своих изысканий посылал мне как своему единственному

читателю.

– Не слыханно…- Клер хотела добавить еще что-то, но, к

сожалению, так и не нашла слов. Слишком громоздко

выглядела сегодняшняя новость.

– И все же я говорю правду, - слегка прищурившись, мистер

Сквидли продолжил поражать девушку, выдавая все новые

и новые подробности неведомой биографии родителя. –

Таких историй накопилось больше десятка. И каждая –

шедевр! Для вас, возможно, они пустой звук, но для меня -

память былых приключений. Пусть даже не полностью, а

всего несколько последних строчек. Именно они греют мое

сердце, будоражат сознание. Заставляют жить по-

настоящему. Что вас смущает? Если проблема в деньгах,

поверьте, я не поскуплюсь…

Из твердого, как скала здоровяка, мистер Сквидли

опустив плечи и слегка сгорбившись, в одну секунду

превратился в измученного жизнью старика.

Только сейчас напряженность между ним и девушкой

окончательно спала. Первое впечатление растаяло без следа

– и Клер отчего-то стало жалко этого бывалого морского

волка. Он преследовал весьма безобидную цель, вызывая

настоящее уважение.

– Простите, но как бы я не хотела удовлетворить вашу

просьбу я не смогу помочь, мистер Сквидли, - Клер тяжело

вздохнула. - Отец никогда не рассказывал нам о своих

мемуарах. И даже при всем моем желании я не могу оказать

любезность и отдать его труды, поскольку у меня их

просто-напросто нет. Я могу сказать это точно. После

смерти сохранились лишь пожелтевшие никому не нужные

философские трактаты и исторические хроники.

– Тоже самое сказал мне и ваш брат… - соглашаясь,

произнес гость и слегка помедлив, добавил: - Правда,

немного другими словами.

– Вы разговаривали с Риком?

– Имел честь, - кивнул мистер Сквидли.

– Но зачем?

Девушка едва не взорвалась от возмущения.

Хотя брат был младше Клер всего на два года, после

смерти отца она стала опекать Рика с тройным усердием.

Крутясь вокруг него будто нянька, она сама не заметила,

как установила множество запретов – лишь бы с братом не

случилось несчастье, лишь бы он не попал в беду.

Возможность потерять единственно близкого ей человека

казалась Клер страшнее самых ужасных адовых мук.

– Не переживайте, мисс. Я не стану утомлять вас своим