изменить свод законов, смирилась. Достигнув

шестнадцатилетнего возраста, она, согласно биллям

Прентвиля не достигла возраста полного совершеннолетия

и как закономерный итог - не могла оказать младшему

брату полную поддержку. В свои четырнадцать – Рик

понимал это лучше сестры и не возражал против вторжения

в их жизнь постороннего человека, без которого буквально

через полгода, ни он, ни сестра уже не представляли свою

жизнь.

– Куда так спешит молодой мистер, даже не удосужившись

принять завтрак? – по-доброму возмутилась миссис Дуфни.

– Мне надобно к мист… - едва не проговорился Рик.

– Никаких «надо» и «немедля», - наставительно произнесла

опекунша. – Сначала плотный завтрак. И лишь потом все

самые необходимые и неотложные дела… Понятно?

Рик быстро сдался и согласно кивнул.

Перекусив на скорую руку, он быстро попрощался и

выскочил на улицу.

В глаза ударила яркая чехарда красок. Удивительно

ясный, радужный день пестрил великолепием самых

дивных желто-синих оттенков.

Цокая каблуками как заправский страж, статный господин

в годах приложив к треуголке два пальца отдал юноше

честь и довольный собой зашагал дальше. Рик учтиво

поклонился в ответ.

Дорогу пересекла быстрая карета. Возница весело

щелкнул хлыстом присовокупив залихватское: «Эгегей!»

Перебежав на противоположную сторону, Рик направился

вверх по улице Переплета, прямо к площади Сочинителя:

его любимый маршрут к дому приятеля Оливера Свифта

проходил практически через весь город.

Они знали друг дружку с детства, и были не разлей

вода. У Рика не было других друзей, да он их и не искал.

Оливер затмевал всех, кто пытался напроситься в приятели

к нелюдимому сыну учителя словесности. А таких

находилось не так уж много…

Свифт был настоящей противоположностью Рика – отчего

общение с ним превращалось в настоящий праздник. По

словам соседей, Оливер был не от мира сего, как впрочем, и

его единственный друг. В отличие от сверстников Свифт

предпочитал шумным играм толстенные фолианты, а на

сложные вопросы, не теряясь, поражал всех односложными

ответами.

Навязчивая идея докопаться до разгадки гнала Рика к дому

приятеля не хуже надзирательской плети. Он верил, что

Оливер в один миг рассеет его сомнения и разложит по

полочкам череду странных, пугающих фактов.

Впереди показалась крыша низкого дома с печной трубой.

Ускорив шаг, юноша едва протиснулся между двух

состоятельных торговцев, когда его за руку схватила цепкая

рука.

– Торопитесь, мистер Джейсон?

Противный, дребезжащий голос был прекрасно знаком

юноше.

– Пустите, я направлялся вовсе не к вам, мистер Сквали, -

попытался вырваться Рик.

– Ну почему же?
– удивился старьевщик. – Прошу вас,

загляните на минутку. Совсем ненадолго. Это просто

необходимо. – На старом морщинистом, словно тряпка лице

растеклась желчная улыбка.

Костлявая рука втянула юношу к себе в лавку, будто в

пасть древнего чудовища, которое последнюю сотню лет

занималось лишь тем, что переваривало съеденных героев.

В нос ударил отталкивающий, слегка кисловатый запах

древности.

– Пустите, - в последний раз возразил Рик.

Двери за спиной защелкнулись, и стало ясно, что

единственный выход из желудка чудовища, отрезан.

– Что вам от меня надо?

Слегка прихрамывая на правую ногу, старик проскользнул

рядом с юношей и занял свое место за стойкой. Расставив

руки в стороны, он деловито уставился на посетителя.

– И так… еще раз доброго дня, мистер Джейсон. Давно вы

не забредали в мои скромные покои, - шипя змеей, произнес

старьевщик.

Рик отступил к двери. Взгляд заметил на преграде

огромный, проржавевший засов.

– Нет, даже не думайте, - замахал худющими руками

Сквали. – Пока мы не поговорим, я вас никуда не отпущу.

Юноша вздрогнул.