и-икнулся. Слегка витал в облаках.

«Витал в облаках?! Да посмотри - на кого ты похож! На

тебе же лица нет!» – хотел возмутиться Оливер, завопив во

все горло, но вовремя сдержался.

Вторая мысль была более осознанной. Рик в точности

повторял отцовскую интонацию, намеренно растягивая

слова. Но Оливер, до поры до времени решил не озвучивать

свои умозаключения.

– Я думал, вы сбежали. Где Клер?

– В надежном ме-е-есте, - коротко ответил Рик, еще больше

скопировав манеру мистера Лиджебая.

– Возможно это правильное решение, - согласился

приятель. – Но у меня для тебя не совсем приятные новости.

Похоже, что твой Скиталец предал нас в обмен на

собственную шкуру.

Отложив очки в сторону, собеседник с интересом

уставился на друга.

Собравшись с мыслями, Оливер рассказал все без утайки,

во всех красках расписав слежку и побег от соглядатая -

тощего капера с огромными оспинами на щеках. В самом

конце, он изобразил слепого Квинта и, облегченно

выдохнув на последнем слове, стал ожидать дружеского

вердикта.

К концу повествования Рик окончательно переменился в

лице, снова стал прежним: лоб разгладился, избавившись от

морщин, глаза приобрели привычный оттенок, кожа

порозовела. А отвратительный запах толи пороха, толи серы

улетучился без следа.

– Бывший юнга оставил мне послание, - немного

поразмыслив, Рик протянул другу бумагу.

Оливер на взгляд оценил достаточный размер и

идеальность листа. Даже в их портовом городке, где

заезжие торговцы с легкостью расставались с залежалым

товаром, бумага имела баснословную цену и покупалась

только за полноценные золотые суоны.

В самом центре было написано: « Буду ждать тебя

завтра в восемь у «Адмирала Тревли». И чуть ниже:

« Опасайся посторонних глаз».

– Это он о каперах? – удивился Оливер.

– Вероятнее всего.

Затем Рик продемонстрировал перебинтованную руку.

Повязка – еще вчера скрывавшая все запястье, теперь стала

гораздо уже.

– Как ты?

– Спасибо, уже лучше, - буднично отмахнулся Рик.

– Хочешь сказать: черная метка уменьшилась? – поразился

друг.

– Видимо каперы решили просто подшутить надо мной, не

более того.

Повязка небрежно соскользнула с руки, открыв едва

различимую полоску - словно крохотный след, оставшийся

после гадины, что уползла в неизвестном направление.

Отпечаток был тусклым, почти бесцветным.

– Невероятно. Они ведь говорил, что это заклятье, -

внимательно рассматривая едва различимые следы черной

метки, не переставал удивляться Оливер.

– А разве ты веришь в магию? – придирчиво

поинтересовался Рик, затянув повязку потуже.

Не зная что ответить, друг растеряно пожал плечами.

Коварный вопрос, словно удар эфеса, сбил его столку,

заставив Оливера погрязнуть в пучине множества

сомнений: много ли истины в истории покойного мистера

Лиджебая и Невежи? И достаточно ли вымысла в ночном

разговоре каперов, которые с такой легкость вели споры о

тайнах прошлого?

* * *

Подойдя к алтарю, Терси долго взирал на лик святого

Пабла, пытаясь угадать настроение святого мученика.

Всегда ощущая поддержку своего покровителя, бывший

старпом впервые в жизни усомнился в неведомой силе.

Вся его жизнь после сегодняшней ночи казалась ему

плаваньем в полный штиль, когда гладкое море убивает

тебя своим спокойствием, а раскаленное солнце навивает

ужасную скуку. В такие дни или в худшем случае недели,

Терси чувствовал, что медленно сходит с ума. И не было от

этой болезни никакого лекарства кроме попутного ветерка.

Отступив на шаг от алтаря, не оборачиваясь, пастырь тихо

произнес:

– Зачем явился? Разве я звал тебя?!

Ответа не последовало. Но Терси отчетливо расслышал

невнятное бормотание в дальней части зала.