старпома. Острый, засохший ноготь, длиной ни меньше

пары дюймов, стал мерно покачиваться влево, вправо.

– Игры я не потерплю, ты же меня знаешь, приятель, -

вкрадчиво сказал капитан.

Терси вспомнил любимое выражение сэра Бероуза.

Знакомая фраза изменила все раз и навсегда.

На короткий миг призрак стал прежним капитаном:

единственный серый глаз наполнился жизнью, а лицо

избавилось от провалов и изъеденных рыбами рытвин.

Обман. Ошибка. Всего лишь жалкая попытка отыскать

спасение, поверив, что в Бероузе осталось хоть капля

человеческого. К сожалению, надежда лопнула как старые

паруса.

Время, скакнув вперед, вновь понеслось с немыслимой

скоростью.

Перед Терси стоял все тот же мертвец, давно забывший

свое земное существование, и застрявший где-то между

муками пещер безвременья и кошмарами морских глубин.

– Раньше вы никогда не задерживались больше пары минут,

– подумал, а может быть произнес вслух пастырь.

И призрак услышал его. Задумчиво погладив правую

бровь, на месте которой теперь располагался глубокий

рубец похожий на вулканический кратер засыпанный

пеплом застывшей крови, он ответил:

– Силы растут. Наш Хозяин пришел в город и привел нас.

Проклятие вновь ожило. Новая история должна

повториться. Все по кругу, как следы на воде.

Закрыв глаза, Терси заплакал. Он не чувствовал в словах

мертвеца обмана.

Раньше он видел лишь тени, но вскоре они стали

улыбаться, а их лица возникали из ночной дымки, как

видения на дне стакана после хорошей дозы лауданума.

Принюхавшись, капитан мертвецов повернул голову

вправо и улыбнулся, взглядом указав на то место, где в

реальном мире располагалась небольшая гостевая комната.

Там, мучаясь кошмарами, спали Клер и Рик – дети

словоплета, как выразился сам призрак.

Не выдержав отвратительного взгляда, пастырь

отвернулся. На его висках выступили крупные капли

испарины.

– Стало быть, не хочешь говорить, - констатировал мертвец.

– А когда-то подняв бунт вместе с этим выскочкой, ты

показался мне куда смелее. – Осклабившись, он резко

ударил старпома в плечо.

Не устояв на ногах, Терси падая, наконец, понял, что

проваливается в бездонные клубы стального тумана,

который окутал практически всю несуществующую каюту.

Падение закончилось внезапно. Открыв глаза, Терси

ощутил под собой твердую почву. Но, не успев воздать

хвалу мученику Криспину, он вновь осознал

преждевременность своих суждений. Происки мертвецов

были сильнее любых, даже самых отчаянных молитв.

Огненный круг, поглотив пастыря, недовольно

потрескивал огромным костром, внутри которого и оказался

пленник. Алые лепестки, кружась вокруг его ног, не

источали жара, походя на змей лишенных жала.

Образовав полумесяц, мертвецы отгородили Терси путь к

побегу. Словно расстрельная команда, каждый из них

вскинул правую руку, ожидая положеного сигнала.

Барабанная дробь сердца внезапно прекратилась. Пауза,

продлившаяся лишь два вздоха, показалась бывшему

старпому бесконечной.

Капитан стоял во главе матросов, надменно взирая на

своего бывшего помощника.

– Помнишь детство? – неожиданно спросил мертвец.

Терси изменился в лице.

– Чувствую, помнишь, - безжизненное лицо заметно

искривилось, став еще более уродливым.

Мерцающий свет огня вырвал из темноты довольные

морды моряков. Пир, в котором главным блюдом был

служитель церкви, обещал выдаться на славу.

– Припомни тот день, когда ты впервые испытал страх…

Знаю, ты не забыл его. Так вот позволь и мне взглянуть на

этот бесценный спектакль. На три твоих страха, которые не

дают тебе заснуть и по сей день. - Монотонный голос

капитана впился в Терси не хуже занозы, вернув того в

далекое детство…

… Жара началась с рассветом и к полудню готова была