тел. Того кто явился к ним из самой бездны и не собирался

возвращаться обратно.

Сжав ладони, Сквидли прошелся по палубе, словно кок,

выбирающий на сегодня достойное блюдо. Он пожирал

глазами оставшихся в живых повстанцев, и на его лице

медленно зарождалась довольная улыбка.

Химера ликовал, упиваясь своим превосходством.

Потом наступила череда приказов…

Бунтовщиков пленили и подвесили на рее, словно

деревянные

игрушки-вертушки,

определяющие

направление ветра. А самого Терси отправили в

бессмысленное плаванье к берегам отчаянья и одиночества.

В полный штиль.

Лодка отчалила от «Бродяги», когда на борту все еще

продолжалась вершиться казнь.

В огне факелов Керк-Терси видел силуэты прощавшихся с

жизнью товарищей по несчастью. Невыносимая боль

переполняла его душу, и он не знал, как утолить эту

невыносимую жажду. Команда доверилась ему, а он не

оправдал надежды. План не удался – бунтовщики

пожертвовали собственной жизнью, а он, всего-навсего,

получил вечное изгнание.

Высокие волны быстро уносили лодку подальше от

корабельной виселицы. Пастырь смотрел на самого себя

стоя возле борта – а в огромной иссиня-черной пучине

растворялась одинокая точка.

Эмоции Терси разрывали служителя Всевышнего на части,

а из глаз старпома-изгнанника ручьем катились слезы.

Казнь шла своим чередом. Но ему не суждено было

увидеть ее окончание. Его с позором прогнали прочь, не дав

шанса на спасение души, обрекая на вечные страдания

разума.

– Вспомнил? – раздался у самого уха голос капитана.

Терси кивнул. Больше не было сил на споры,

сопротивления, даже обычное слово, застряв в горле,

растаяло, превратившись в ноющую сердечную боль.

– Где дети словоплета, старпом? – почти ласково спросил

мертвец.

– Поинтересуйся у своего хозяина, - равнодушно ответил

пастырь и закрыл глаза.

Мир вокруг него закружился водоворотом и окунул в

ледяную воду новых воспоминаний. Он знал: так могло

происходить сколь угодно долго, пока правда не слетит с

его уст; пока это будет угодно пришедшим мертвецам; пока

он сам не покончит с этой игрой, признав свое поражение,

но дав шанс на спасение другим. Он не смог сделать этого

раньше, так почему бы поступить так сейчас ...

* * *

Проснувшись от ужасного стука, Клер вскочила с кровати

и кинулась к двери. За окном уже слепило солнце, а с

оживленной улицы доносились звонкие голоса крикливых

торговцев. Но ее брат тихо посапывал, морщась от

надоедливых лучей.

Стук повторился.

Обернувшись, Клер мгновенно определила, откуда

исходит монотонный звук и направилась к комнате

пастыря.

Всего секунду размышляя: удобно ли врываться в покои

взрослого мужчины? - девушка все же открыла дверь, и

едва не наткнувшись на опрокинутый стул, испуганно

зажала рот руками. Прямо напротив окна, раскачиваясь из

стороны в сторону, как белье на ветру, висело тело пастыря.

Голова, причудливо изогнувшись, едва держалась на

вытянутой шее, словно кто-то в последнюю минуту,

пытался с силой вытянуть висельника из петли.

Пытаясь сдержать рвавшийся наружу крик, Клер

отступила к стене.

Рука Терси несколько раз дернулась, будто он все еще

верил, что сможет вырваться их хищных лап старухи с

косой, а затем все замерло. Маятник предсмертных

конвульсий завершил свой короткий ход.

Клер захотелось плакать, проклиная злой Рок,

преследовавший ее семью попятам. Именно из-за него

погибали те, кто пытался им помочь. И она была уверена –

имя у этого злодея Проклятый-Сквидли!

Не желая понимать, как он проник в святую обитель, и

почему не расправился с ней и Риком, девушка уже не

верила, что когда-нибудь сможет избавиться от жуткого

кошмара. А если решится противостоять! - то финалом