— Он что-то нашел, — бормотал пьяный Берт в тот вечер, когда его потянуло на откровенность. — Поэтому его и убили. Он ведь не первый раз задерживался в штаб-квартире, возможно, не первый раз ковырялся в компьютерах генетиков. Искал то, что они не сохраняли на сетевые диски. Думаю, он что-то нашел. И его решили убрать. А вместе с ним подчистили все, чтобы во время расследования ничего не нашли. Все взорвать — и концы в воду.

Я слушала его и не знала, как относиться к этой версии. Они с Маркусом были хорошими друзьями. Настолько близкими, насколько это было возможно. Берт работал в Корпусе гораздо дольше, к тому же был лет на пять старше. Он давно мечтал о должности старшего следователя, но стоило ему приблизиться к этой мечте, как в Корпусе появился Маркус, и должность отдали ему. Я не знаю, как это отразилось на их отношениях тогда. Когда я пришла в группу, они уже дружили. Правда, Берт продолжал грезить о должности старшего следователя. И все-таки получил ее. После гибели Маркуса. Возможно, Маркус делился с ним какими-то подозрениями, но почему тогда официальное расследование так и не докопалось ни до какой сути?

— Там было что-то еще… — пробормотал Берт в самом конце разговора. — Зачем камеры все-таки вырубили?

Когда я вопросительно посмотрела на него, он уточнил:

— Запись. Секунд за тридцать до взрыва… Ее все-таки отключили.

Тогда я не придала этому значения, но сейчас, стоя на пороге гостиной, на границе света, зажженного в коридоре, и темноты, царящей в комнате, я смотрела на мужской силуэт, выделяющийся на фоне окна, и мой мозг цеплялся именно за эту деталь. Тридцать секунд до взрыва, в которые в лаборатории происходило что-то так и оставшееся тайной.

Не знаю, как долго мы стояли друг напротив друга в молчании. Я не решалась зажечь свет, поэтому Маркус сам щелкнул выключателем на другой стороне комнаты.

Я мгновенно забыла, как дышать, глядя в прозрачно-серые глаза в обрамлении очень черных ресниц. Только теперь я поняла, что не включала свет, потому что боялась увидеть вытянутый зрачок.

У него заметно отросли волосы, подбородок и щеки были покрыты многодневной щетиной, мятые брюки и рубашка смотрелись на нем так, как будто он только что их с кого-то снял, но улыбался Маркус точно так же, как делал это три года назад в маленькой переговорной со скучными белыми стенами: доброжелательно, сдержанно и чуть отстраненно.

— Здравствуй, Нелл.

Забыв о том, что между нами всегда существовала некоторая дистанция, я в два шага преодолела разделявшее нас расстояние и заключила Маркуса в объятия. Он обнял меня в ответ и тихо рассмеялся, щекоча шею горячим дыханием.

— Я знал, что ты будешь рада меня видеть, — почти прошептал он. — И я рад. Если бы ты знала, как мне тебя не хватало все это время…

В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило армию мурашек совершить марш-бросок по моей спине. Я чуть отстранилась, чтобы снова посмотреть на его лицо. Неужели тогда, два года назад, в нашу последнюю встречу, мне не показалось?

— Где же ты был все это время? — сквозь неизвестно откуда взявшиеся слезы спросила я, окончательно забывая обо всех границах и касаясь кончиками пальцев его заросшей щетиной щеки.

— Это очень длинная история. — Маркус мягко, но настойчиво высвободился из моих объятий, на мгновение сжав руку в своей. — А у нас мало времени. Вы узнали о проекте «Ангел», и теперь вам всем грозит такая же опасность, как и мне.

В голове толпилось столько разных мыслей, вопросов и слов, что я не могла выбрать, с чего начать, и только бессмысленно хватала ртом воздух. Это заставило Маркуса снова улыбнуться.

— Заваришь нам чай? — спросил он с едва заметной насмешкой в голосе. — А я тебе расскажу короткую версию для начала.

Я кивнула и пошла на кухню, чувствуя благодарность за то, что он сориентировал меня, дав задание. Такая простая и понятная вещь, как приготовление чая, помогла мне успокоиться и снова почувствовать связь с реальностью.

Хотя сидящий на моей кухне лохматый и небрежный Маркус Фрост едва ли мог считаться нормальной частью реальности. Но тем проще мне было воспринимать его не менее фантастический рассказ.

— Проект начался еще два с половиной года назад. Я узнал о нем примерно за месяц до того, как в меня стреляли. К тому моменту Рантор создала свою первую химеру, но она… через какое-то время оказалась неуправляема.

— И что с ней стало? — опасливо поинтересовалась я, ставя на стол две чашки — для него и для себя.

— А что обычно происходит с неудачным результатом эксперимента? — не глядя на меня ответил он, беря в руки заварочный чайник и разливая по чашкам чай. — Ее утилизировали.

— Это тоже была… я? — слова застревали в горле, но я все равно заставила себя задать этот вопрос.

Маркус покачал головой.

— Нет, Лина — это версия 2.0, так сказать. Вариант улучшенный и дополненный. Для первой версии Рантор брала другого человека, но та личность не оправдала ее ожиданий. Видимо. И она выбрала тебя.

— Но почему именно меня?

Маркус пожал плечами, машинально почесывая заросший подбородок.

— Честно говоря, не знаю. Возможно, она питала к тебе какую-то симпатию или, наоборот, антипатию. Или твои личностные характеристики оказались наиболее подходящими. Возможно, определяющей стала комбинация факторов. Или это лишь стечение обстоятельств, и на твоем месте могла оказаться любая. Насколько я понимаю, теперь мы этого уже не узнаем?