И в тот момент, когда он задал этот вопрос, мир неожиданно обрел прежние очертания, все встало на свои места. Раздирающая голову боль унялась, а по груди разлилось тепло.

— Да, — призналась я в том, чего стыдилась все эти часы. — Я хочу ей помочь.

Глава 6

Маркус, конечно, остался на ночь у меня. Лишь деликатно уточнил, не создаст ли это для меня проблем. Я заверила, что не создаст. И либо у меня на почве сумасшедшей радости разыгралось воображение, либо он действительно выдохнул с облегчением.

В другой ситуации я, наверное, не смогла бы сомкнуть глаз всю ночь, думая о том, что он спит за стенкой, на моем диване в гостиной. Но в ту ночь я была слишком измотана, а потому провалилась в сон без сновидений, едва моя голова коснулась подушки.

Судя по тому, что с утра у меня болели шея и плечо, за ночь я ни разу не изменила позу. И не услышала будильник, потому что проснулась от солнечных лучей, бьющих мне в глаза. Зашторить окно накануне я совершенно забыла.

Кое-что еще заставило меня мгновенно проснуться: звуки и запахи. Приглушенно работал телевизор на кухне, шуршала в ванной стиральная машина, на кухне кто-то гремел посудой. А по квартире плыл аромат жареного теста с примесью ванили и корицы. Все это было настолько ненормально, что я сначала резко приподнялась на кровати, а потом вскочила с нее, на ходу натягивая поверх майки на тонких бретельках плотную клетчатую рубашку.

Гремел посудой на кухне, конечно, Маркус. Он же жарил ароматные оладьи, одним глазом поглядывая в экран небольшого телевизора, висевшего у меня на стене и в настоящий момент показывавшего новости. А стиральная машинка в ванной, судя по всему, трудилась над его рубашкой, поскольку по моей кухне он разгуливал в одних только брюках.

Последнее обстоятельство заставило меня замереть на пороге кухни. Маркус стоял ко мне спиной, телевизор висел на противоположной стене, поэтому я не попадала в его поле зрения. Это позволило мне несколько секунд беспардонно подглядывать за ним.

Полуголый Маркус Фрост готовил на моей кухне завтрак. Это было так похоже на сон — какие я тоже время от времени видела — что на мгновение мне стало страшно. А что, если я действительно просто сплю? Что если через секунду я проснусь и пойму, что все осталось по-прежнему, что его, как и раньше, нет в живых?

От этой мысли к горлу подкатился огромный ком. Глаза защипало, я обняла себя за плечи и прислонилась плечом к дверному косяку, стараясь не издавать ни звука, даже не шевелиться лишний раз. Чтобы случайно не проснуться, а сполна насладиться моментом. Запомнить его в мельчайших деталях.

То ли я все-таки чем-то себя выдала, то ли Маркус просто почувствовал мой взгляд спиной, но он вдруг обернулся. На его по-прежнему небритом лице появилась смущенная улыбка.

— Доброе утро. Наконец-то ты проснулась. Я не знал, что лучше: разбудить тебя или дать выспаться. Решил пока приготовить завтрак. Любишь оладьи?

— Люблю, — не стала отпираться я, улыбаясь ему в ответ и начиная верить в то, что не сплю. Не бывает настолько реалистичных снов. — Не знала, что ты умеешь их готовить. Что ты вообще умеешь готовить.

Он только хмыкнул, быстрым движением снимая со сковороды уже готовую партию небольших, но очень пухлых и румяных оладушек.

— Я старый холостяк, — объяснил он, ставя сковороду обратно на плиту и осторожно наливая на нее ложкой новые порции теста. — Пришлось научиться. К тому же у меня два высших образования и ученая степень. Я в состоянии отмерить сухую смесь, разбавить ее водой и пожарить по инструкции на упаковке, что стояла у тебя в шкафу.

Маркус подхватил тарелку с готовыми оладьями и поставил ее на стол. При этом он повернулся ко мне другим боком, и мой взгляд зацепился за причудливую татуировку на его плече. Я увидела ее мельком и плохо разобрала сплетение линий, разглядев наверняка только скрещенные кинжалы. Такие татуировки обычно набивали в армии, у Маркуса она, наверняка, тоже осталась с тех времен.

— Садись? — предложил он, заметив, что я продолжаю нерешительно топтаться на пороге собственной кухни. — И прости, что я в таком виде. Рубашка давно требовала стирки, а другой одежды у меня с собой нет.

Я лишь отмахнулась, давая понять, что меня это не смущает. Меня это действительно не смущало. Скорее, волновало. В одежде Маркус не выглядел сильно развитым физически, но оказалось, что под одеждой он скрывал очень даже рельефное тело. В сочетании с двумя высшими образованиями, ученой степенью и оладьями на завтрак это выглядело дьявольски привлекательно.

— Я быстро умоюсь и вернусь. С меня кофе, — пообещала я, поспешно ретируясь из кухни.

Мне требовалась минутная передышка, иначе я рисковала потерять голову и наброситься на него с поцелуями и никому не нужными признаниями.

Когда я вернулась, вторая партия оладий уже тоже перекочевала на тарелку. Как и обещала, я сделала кофе. То есть нажала на пару кнопок на кофемашине.

— Так какой у нас план? — осторожно спросила я, когда немного утолила голод. Накануне я толком не ела — кусок в горло не лез, а сегодня аппетит наконец вернулся ко мне. — Ты поедешь со мной в штаб-квартиру?