Нормальному загородному дому, каких много стоит вокруг столицы. Добротное двухэтажное строение, с верандой и двумя балконами. От обычного отличается одним — дом весь зеленый. Но ведь и это не такая уж редкость, правда?

Эрдо, заведя нас в дом, тут же принялась раздавать указания. Зря страж возмущался насчет манеры Заклятых во все вмешиваться. С такой мамочкой…

— Какие у вас планы? Что? Вы собираетесь сегодня попасть еще в одну деревню? Ни в коем случае! Вы останетесь тут до завтра. Не спорьте! Что значит — должны обойти все деревни? Уже дообходились! Сынок, я же вижу, как с вами обошлись! Я скажу твоему отцу, чтобы он не сваливал на тебя свою работу. Ты мог пострадать! И посмотри, на кого ты похож! — Она повернулась ко мне. — Я считаю, вы очень правильно решили! Пора прекратить это безобразие! Но зачем вы собрались сами с ними разговаривать? Ах, не слушайте моего сына, он такой безответственный! Я пошлю во все свои деревни знамения, и вы сэкономите два дня. И свяжусь с соседями, чтобы вас там приняли, а то некоторые у нас не очень дружелюбны. Сынок, ты еще здесь? Иди мыть руки, сейчас будем обедать! — Эрдо снова обернулась ко мне: — Вы оба, должно быть, проголодались, а чем вы питаетесь? Копченой курицей? Я отдам это животным. Где это видано! Сынок, не стой, иди! — Страж, подмигнув мне, ушел, а я осталась один на один с потоком слов его матери. — Ты, наверное, хочешь умыться и переодеться с дороги. — Она обвела мой наряд многозначительным взглядом. — Я покажу тебе твою комнату, там ты сможешь отдохнуть. Ну как, договорились? Оставайтесь здесь, отдохнете, а то, где это видано — день и ночь по лесам шастать?

Я с трудом вклинилась в ее монолог:

— Послушайте, я вам очень благодарна, но я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством…

— Чем? Моим гостеприимством? — рассмеялась Эрдо. — Глупости какие!

— Но мне надо идти!

— Куда ты торопишься, девочка? Останешься у меня, отдохнешь, а завтра в то же время отправитесь в путь. И не спорь больше, не хочу даже слушать! Где твои вещи?

Я смутно вспомнила — всю дорогу вещи нес страж, а потом мы пришли на поляну…

— Мой сын бросил их на поляне? Как это на него похоже! Ну, идем в дом, а насчет твоих вещей я распоряжусь. И еще… Элесит? У тебя нет чего-нибудь более приличного?

— Приличного? Платья? — не сразу догадалась я. Эрдо кивнула. — Нет, а почему вы спрашиваете?

— Одолжить тебе?

— Нет, что вы! Вы и так для меня слишком много…

— Элесит, девочка, мне это совсем не трудно!

— Нет, я… нам это запрещается.

— Даже так, — покачала головой Хозяйка леса. — Ладно, идем.

Я принципиально не хотела переодеваться, хотя у меня был брючный костюм приличней, чем мешковатая каждодневная форма. Которая начисто скрывала от посторонних взглядов фигуру, и я казалась в ней маленьким коричневым колобком. Нет, я, конечно, немного преувеличиваю, но не очень.

Однако переодеваться в парадный костюм, со скандалом уложенный мамой в сумку, желания не было. Рядом с Эрдо я все равно буду смотреться убого, зачем зря тратить время и силы? Я отбросила с лица волосы: вновь отросшая челка лезла в глаза. Или все-таки рискнуть здоровьем окружающих?

Когда я спустилась к столу, страж и его мать только ахнули. Вид у меня был — не для сельской местности. По крайней мере, покажись я в таком виде в деревне, весь крупный рогатый скот подрался бы за право меня забодать: я надела ту самую, со скандалом уложенную мамой кофточку (ты ведь не только по деревням будешь шляться, ты ведь еще на ярмарку едешь, не позорься!) дразнящего ярко-красного цвета. Помимо этого, на мне были изящные черные брюки. Внешний вид парадной формы, хвала богам, отдавался на откуп самим этнографам, и за небольшую мзду мне удалось утвердить вот это чудо. Самый злобный враг не смог бы отрицать наличие у меня фигуры — и неплохой, а с матерью стража мы представляли недурной контраст. Она — высокая, длинноволосая, в платье цвета распускающихся листьев. Я — маленькая, с короткой стрижкой, в ярком брючном костюме.

— А говорила — надеть нечего, — упрекнула Эрдо.

Страж медленно подтянул челюсть на место.

Только в доме, где от обилия зажженных свечей было светло почти как днем, я, наконец, смогла как следует рассмотреть своего стража. Он был чудо как хорош в наряде зеленого цвета, чей покрой неуловимо отличался от городской моды. Кажется, так одевались во времена маминой молодости или чуть раньше. Темно-каштановые волосы слегка отливали зеленым, а в малахитовых глазах искрилась насмешка — и немного понимания. Одним словом, подходящая внешность для лесного стража. Зелени хватает.

Он улыбнулся мне и пододвинул стул. Я благонравно села.

— Госпо… — начал было он, осекся, взглянув на мать и начал снова: — Элесит, я хочу извиниться.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я, но страж не дал сбить себя с толку:

— Я хочу извиниться за свои слова о твоих волосах. Ты очень красива.

— Правда? — мурлыкнула я. — Я тронута. Ты больше ни за что извиниться не хочешь? Пока я добрая?…

Когда мы сели за стол, страж с опаской косился на меня и пытался подавать мне загадочные знаки, кивая на столовые приборы. Он явно боялся: я примусь есть руками и урчать, как в деревне. Не угадал! Я же говорила: умею себя вести, а руками интересно есть только курицу. Я вела себя благовоспитанно, и бабушка, учившая меня хорошим манерам и поведению за столом, могла бы заслуженно гордиться своей внучкой.

Эрдо сама накладывала нам еду: ложку мне, ложку стражу, ложку мне, ложку стражу, ложку…

В какой-то момент я запротестовала:

— Послушайте, Эрдо, я понимаю, ваш сын должен правильно питаться, но так я скоро лопну!

Они оба укоризненно посмотрели на меня, но возражать не стали.

Эрдо поддерживала беседу, рассказывая о чем-то малоинтересном, вроде урожая кувшинок, мы со стражем молча внимали.

Все застолье страж не сводил с меня глаз. Увы, это мне ни капельки не льстило: после моей вспышки он начал тщательно следить за тем, сколько и чего я ем (чтобы съесть то же самое), и теперь полностью копировал каждое мое движение. Следил он, кстати, не зря, на четвертой перемене блюд (за столом прислуживали невидимые слуги, но на меня это не произвело особого впечатления, я слишком устала) я, не выдержав, оттолкнула от себя тарелку. Страж с вздохом отодвинул свою.