– Нам обещали земли и рабов. Я захвачу два десятка северян и мне этого хватит за глаза.

– Хочешь стать землевладельцем? – усмехнулся второй.

– Ага. Обеспечу себе и своей семье какой-никакой достаток, пусть даже мы и будем жить в самой холодной части мира.

– Боги же говорили, что после войны и после вознесения не будет ни рабов, ни семей. Каждый из нас будет свободным...

– Ты серьёзно им веришь?

– Но они же обещали...

– Каждый будет свободным. Каждый будет жить как хочет. Думаешь, раньше не находились умники, которые пытались жить без семей? Где они сейчас? Правильно - все умерли, не оставив потомков.

– И что ты думаешь на этот счёт?

– Всё просто - те, кто поумнее как раньше будут жить, любить и почитать кого положено. Они выживут. А остальные доиграются в волю и погибнут. Всё просто.

– Слышали бы тебя наши жрецы...

Договорить он не успел - на заставу напали монахи. Атака была столь стремительной и неожиданной, что защитники даже не успели среагировать, прежде чем были оглушены. Терес с сожалением посмотрел на беспомощно лежащих воителей. В их глазах застыл такой знакомый ужас, что Тересу стало немного не по себе. Мысли про соломенные чучела, которые он представлял на месте врагов давным-давно, казались такими глупыми и такими неправильными.

"Беги, Терес, у тебя не так много времени!" - прервал его крик Месалима. Взвалив мешок на плечи, Терес немедля стал подниматься на вершину горы. Уже когда он по тропинке, петляющей среди отвесных скал забрался достаточно высоко, снизу стали слышаться крики Месалима "Где девчонка!? Найдите её немедленно!" Терес знал, что за Сланией им не угнаться - уж где, а в горах она демонстрирует просто чудеса проворства. Стоило ему об этом подумать, как она спрыгнула со скалы и стояла прямо у него перед лицом.

– Ну что, Терес, куда дальше?

– Я иду наверх - ответил Терес.

– Наверх? А ты уверен, что Месалим не лгал? Быть может там есть что-то, что заморочит тебе голову?

– Разве у вас не сохранилось рассказов про гору Когайонон?

– Нет. Мы вообще мало знаем о землях за пределами родных гор.

– Я не верю Месалиму, но верю своему народу. В наших преданиях говорится, что в её пещерах нету зла.

– И?

– Сначала я пойду в пещеру, а потом уже спущусь в лагерь Нерогабала. Что плохого в том, что я приму оба предложения разом?

– Что плохого может случиться... Ха, да так обычно и начинаются самые худшие истории.

Слания решила не сопровождать Тереса - видимо, её пугало то, что можно найти на вершине этой проклятой горы. Терес же поднимался ввысь по тропе. С каждым метром подниматься становилось всё тяжелее. Это не могло сравниться с тем, что он испытал при подъёме на лугдунское плато - этот подъём был гораздо тяжелее - подниматься предстояло раза в три или четыре раза выше. Но были и хорошие новости - подъём представлял собой хоть и узкую, но тропинку, что значило, что карабкаться по скалам придётся по минимуму.

Примерно на середине пути, Терес стал чувствовать, что ему начинает не хватать воздуха, дышать становилось всё труднее. Он пытался захватить ртом больше и больше воздуха, но этого всё равно не хватало для того, чтобы в полной мере насытить лёгкие. В этот момент, под палящим солнцем, он стал понимать, почему эта гора считается ни чем иным, как мостом между землёй и небом: он стал чувствовать сонливость. Казалось, он сейчас заснёт и проснётся высоко-высоко, выше всех гор. Уйдут все тревоги и печали...

"Нет, вечность на то и вечность, что ей нет конца. А раз ей нет конца, то значит смерть и райское наслаждение может подождать каких-нибудь несколько дней. Так что, в путь" - рассудил Терес и прервал привал.

Теперь ему действительно понадобились тёплые вещи, которые ему дал Месалим. Пронизывающий холод дул с вершины, испытывая отвагу и стойкость. Терес успокаивал себя мыслями о том, что на такой высоте ему хотя бы не придётся сражаться, если, конечно, не встретится какой-нибудь безумец, решивший забраться на гору, где нет ничего кроме холода и льда.

Поблизости показался вход в пещеру. Быть может, это и есть легендарная пещера Перворождённого? Терес стал продвигаться всё ближе и ближе. Из этой пещеры, как из раскаленной кузницы, дул горячий ветер. Воздух, который приносил этот ветер уже не был таким разряженным, и Терес почувствовал неожиданный прилив сил. Он побежал к входу в пещеру. Уже у входа, жар стал невыносимым, и Терес скинул зимнюю одежду.

Эта пещера была непростой: её своды были неестественно ровными, хоть здесь и не чувствовалась работа рук человека. Терес стал идти вглубь пещеры, надеясь, что ему удастся не заблудится.