Крылья были величайшей загадкой всех валькирий. В то время как никто из представителей крылатой расы не верил в магию и все приспособления, даже доставшиеся народу от Крылатых Предков, всегда подвергались исследованию, а логика их функционирования была понятна как минимум специалистам, крылья никто не понимал и объяснять не пытался. Дело в том, что крылья — исчезали. Сворачивались. Пропадали. Вполне материальные в своей воплощённой форме, большие и перистые, вполне годные для того, чтобы поднять одного, а иногда и двух человекоподобных, в обычное время они просто растворялись у крылатых за спиной.

Крылья служили не столько предметом гордости, сколько чем-то сакральным. В каждом из зиккуратов над алтарями и по стенам были вырезаны крылья. Крылья в раскрытом виде наглядно демонстрировали принадлежность валькирии к той или иной касте. У талах-ир они были серыми, у талах-ар — белыми, у талах-ан — рыжими, а у катар — чёрными. По узору на крыльях любого их крылатых можно было опознать лучше, чем по лицу, фигуре или голосу, потому что этот узор у двух валькирий никогда не мог быть одинаковым.

И при всём этом крылья и их способность исчезать никогда не исследовались. Даже прикасаться к крыльям другой валькирии без особой на то необходимости считалось неприличным, тем более задаваться вопросами об их странных качествах. Лекари, конечно, исследовали строение крыльев в той мере, в которой это требовалось чтобы лечить раненых и больных, но не более того. В то время как Санъяра, как многие другие крылатые, ничуть не стеснялась своей наготы, демонстрировать крылья посторонним казалось и ей, и другим, слишком интимным. Конечно, во время полёта, церемониальных танцев или боя крылья часто оказывались на виду и в такие минуты она гордилась ими, как и любой собрат по крылу наверняка гордился своими. Но во время разговора с посторонними они обычно оставались сокрыты.

Сейчас, медленно поворачиваясь в воздухе и стараясь погрузиться в тягучее напряжение в мышцах крыльев, Санъяра всё ещё не могла до конца отделаться от неловкости за свою выходку и от неприятного осадка, который оставила утренняя встреча.

«Надо рассказать об этом учителю», — подумала она и тут же невпопад: «И связаться с Нараном. Райере ведь разрешил».

Так, в колебаниях между этими двумя полюсами, и прошли для неё следующие полчаса. А когда Санъяра наконец устала настолько, что уже не могла держаться в воздухе, спикировала в бурный поток вниз головой и несколько мгновений наслаждалась омывшей её ледяной водой. Крылья растаяли, не мешая плыть, и, преодолевая мощное течение бурной реки, она привычными гребками направилась к берегу.

Санъяра с трудом высидела завтрак. Во время утреннего чтения так и не смогла сосредоточиться на тексте книги, и не дождавшись обеда поспешила в зал связи.

У намэ кристаллы связи возможно и стояли прямо в кабинетах, а большинство обитателей храма привыкло пользоваться общими приборами. Да и связь им требовалась не слишком часто — рождённые в Колыбели Жизни валькирии не имели семей, друзьям за пределами храма взяться тоже было неоткуда. Зиккурат был для них и домом, и семьёй, и миром, в котором они существовали с самого рождения. Никто не воспрещал адептам общаться с представителями других каст, но зачем, если их интересы так различались?

Сегодня у Санъяры причины были, однако она так редко пользовалась устройством, что не сразу сообразила, как нацелить луч в нужную сторону. Рядом с панелью управления на столе лежал справочник, и ей пришлось основательно полистать его, чтобы сообразить хотя бы, что Наран не оставил ей никаких опознавательных данных.

Обращаться за помощью ни к Райере, ни, тем более, к другим наставникам, не хотелось, и, кое-как справившись с задачей, она наконец сообразила, как послать сигнал в зиккурат Золотой Осы. За этим последовала череда не очень внятных разъяснений с клериком, который ответил на вызов. Наконец ей удалось донести до него, с кем она хочет говорить, и тот, покивав, исчез из зоны видимости.

Беспокойство Ранъяры усиливалось. Здесь, в храме Свинцовых Волн, она знала каждый уголок, но теперь её терзало чувство, что она одной ногой ступает в непонятное, зыбкое пространство чужого враждебного мира. И первые же движения в этом мире наглядно показывали, что навыки катар — совсем не то, что требуется здесь для выживания.

Наконец спокойное красивое лицо Нарана показалось в поле, охваченном лучом кристалла, их взгляды встретились, и Санъяра выдохнула с облегчением. Наран выглядел слегка удивлённым происходящим, но уж точно не собирался смеяться над её неуклюжестью.

— Привет, — как-то совсем неофициально произнёс он и улыбнулся, так что все тревоги Санъяры мгновенно растворились в свете этой улыбки. — Почему ты не отсигналила на личный кристалл?

Видимо лицо Санъяры в этот момент выглядело очень глупо, потому что Наран явно забеспокоился и быстро спросил:

— Что не так?

— Ничего, — сдавлено откликнулась Санъяра. — Боюсь, что это единственные координаты связи, которые я нашла.

Гамма эмоций от растерянности до досады промелькнула на лице Нарана и закончилась тяжёлым вздохом: