– А где ваши снасти?

– Мы надеялись, что на такой шикарной яхте обычно бывает все необходимое...

– Прошу прощения, но я не сдаю в аренду свое судно.

– Мы заплатим хорошие деньги, - настаивал Толстый, в то время, как Тонкий озирался по сторонам.

– Нет, - решительно отказал Джон, - мы отплываем строго по делу, и пассажиров на борт не берем.

Джон почувствовал себя увереннее, когда на причале появился бригадир швартовой команды Охам Дженкинс со своими мальчиками.

– Какие проблемы, господа?
– Охам чутьем угадал напряженную ситуацию.

– Нет проблем, - фальшиво миролюбиво ответил толстяк, в то время как жилистый продолжал затравленно озираться.

– Охам, мы отходим, - сказал Джон.

– Понятно, - оживился Дженкинс.
– Мальчики, за работу!

Причальная команда отвязала швартовы, Джон стоял у штурвала, велел Оайе принять концы. Мальчик, как заправский матрос сноровисто выполнил приказание капитана. Джон включил зажигание и завел сразу оба дизеля, чего обычно никогда не делал, дал задний ход. "Барокка" величественно развернулась, а потом, набрав крейсерскую скорость, понеслась в открытое море.

"Может, я зря паникую, и они не из ФБР?
– подумал Джон, крепко сжимая деревянные ручки штурвала.
– Этот толстый, этот человек, который уже давно не видел собственного члена, неужели он полицейский? Скорее они похожи на мафиози".

Глава 18

Первый раз в жизни он столкнулся с мафией, когда работал сторожем на аптечном складе. Это еще до встречи с Джулией. Ну, не с самой мамой-мафией, а с одним из многочисленных её отростков, про который сама мафия, может, ничего и не знала.

Как-то в начале ночи или около того, он стоял на территории склада, возле решетки ворот, закрытых на замок. Последняя складская машина ушла с территории, он закрыл решетку и теперь стоял, курил и смотрел на голубые канадские ели, стоящие в сквере напротив. Прохожих было мало. Только запоздалые машины с сумрачными салонами время от времени прошмыгивали по улице.

Тут появился какой-то малый, лет двадцати, с нездоровой, серой в прыщах кожей лица, один из тех, что ведут сумеречный образ жизни. Кейн уже научился их отличать, пожив в Нью-Йорке годик-другой. От таких он инстинктивно держался подальше.

– Привет!
– сказал парнишка.

– Привет, - холодно отозвался Джон.

– Прикурить у тебя можно?
– спросил парень, всовывая сигарету в узкую щель своего рта с синюшными полосками губ.

Кейн молча протянул ему сквозь дюймовые стальные прутья решетки свою горящую сигарету.

– А что, зажигалки-то нету?

– Прикуривай, - недружелюбно сказал Джон.

Парень наклонился, воткнул конец сигареты в подставленный огонек, своим напором согнул сигарету Джона, жадно потянул, запыхтел, затянулся.

– Спасибо, - кивнул парень.

– На здоровье, - ответил Джон, в том смысле, что теперь можешь проваливать.

Но парень проваливать не хотел, сделал вид, как будто ждет такси, но такси не было, и он заговорил с Джоном.

– Сторожишь, ага?
– он кивнул на безмолвное с потушенными окнами двухэтажное здание аптечного склада, стоявшее особняком в глубине двора.

– Сторожу, - ответил Джон, и сам не зная зачем, может, для пущей важности, положил руку на бедро, словно, там у

него под курткой на поясе висела кобура с револьвером.

Но парня это движение ничуть не смутило. Он только усмехнулся, слегка искривив полоску губ. Видимо, парень знал больше об экипировке сторожей на этом складе, чем мог предполагать Джон.

– А где Сайерс?
– спросил парень, частично раскрывая свои крапленые карты.

– Какой Сайерс?.. А-а этот...
– Джон и в самом деле не сразу врубился, о ком идет речь. Сайерсом звали предыдущего сторожа, на место которого приняли Джона.
– А он уволился, - ответил Джон.
– Вернее, его уволили... Надо полагать, за знакомство с такими, как ты.