— Зачем? — хмыкнул дроу, — Хочет, пусть погибает. Готов уступить ему своё место.

— Жрец тебя просто так не отпустит, кровожадный ты мой, — огрызнулась я, — Спрячься вон там, за колоннами. Я всё же попробую поговорить с ним. Не прощу себе, если не попытаюсь.

Едва эльф, бывший фаворит Вейдайри, безмолвной тенью выплыл из темноты, я резко обратилась к нему:

— Кайро Айнан!

Погруженный в мрачные раздумья мужчина вздрогнул от неожиданности.

— Постойте! — воскликнула я, — Я знаю, что вы задумали. Не надо! Не губите себя! Вы молоды, вы найдёте силы. Вы справитесь с болью!

— Не утешайте меня, карра Агнес, — эльф поднял на меня тяжёлый взгляд, — Не надо. Я виноват. Быть может, став жертвой, я смогу получить прощение.

— Нет вашей вины! — от волнения я начала тараторить, — Не уберегли, не были рядом, но вы не знали!

— Карра Агнес, — бывший фаворит досадливо прикрыл веки, — Мне всё равно умирать, а вам никто не поверит.

Сердце пропустило удар. Следующей фразой Айнан добил меня:

— Это я обработал ядом её простыни.

Глава 27

Слова Айнана отдавались эхом, непрерывно звенели в моей голове, стучали по вискам ритмичной пульсацией. Почему бывшего фаворита не допросили вместе со всеми, кто пал под подозрение? Потому что Айнан из влиятельного дома? Нужен серьёзный повод для его ареста?

Ещё больше меня поражало его состояние. Он винил себя, изводился, страдал. Пожирал себя изнутри, драл когтями голые нервы, даже избрал себе наказание. Но всё равно сделал то, что сделал.

Почему?

Это не просто импульсивный поступок, ревность, застилающая глаза. Это часть чьего-то замысла.

Порошок манцинеллы, предательство дриад, громкие заявления жреца и отвергнутый фаворит — всё это звенья одной цепи.

Шаги Айнана стихли среди дальних одиноких келий, и, пребывая в раздумьях, я не заметила, как Иоран вышел из своего укрытия.

Мой дроу всё слышал. Каждое слово. И видел, практически осязал лихорадочный бег моих мыслей.

— Агнес, — эльф произнёс моё имя сочувственно, почти обречённо, — Ты во что-то ввязалась, луна моя?

Я смотрела на него, тонула в медовых глазах и молчала.

Моё состояние не могло укрыться от Иорана. Уж очень мой возлюбленный оказался прозорлив.

— Ты желаешь докопаться до истины верно? — такое объяснение моему поведению дал себе эльф, — Отомстить убийцам твоей принцессы? Твоей спасительницы?

Я повела плечом. Он всё понял почти верно.

Почти.

— До ритуала осталось недолго. Всего две недели, — Иоран опустил голову и волосы, свесившись, закрыли его лицо, — Я хотел провести их с тобой. Каждый день и каждую ночь. Но от меня будет гораздо больше пользы, если я останусь здесь, в храме. Все ниточки ведут сюда к Пирамиде Солнца, не так ли?

Да, действительно так. Поэтому я ревностно посещала проповеди, слушала выступления жреца со всем вниманием.

— Я могу добыть для тебя истину, — дроу завёл мне за ухо выбившуюся прядь волос, — Ты хочешь? Хочешь, я буду шпионить для тебя? Стану твоими глазами и ушами, моя Агнес.

Нет, я совсем не хотела отпускать его. Желала каждый день просыпаться в объятиях моего эльфа, слышать его голос, впитывать его запах, запоминать каждую мелочь. Потому что не была уверена, что смогу помочь. Потому что любила этого мужчину и могла его потерять.

До сих пор я не знала, как спасти моего эльфа от жуткой участи. У нас не было плана, не было решения. Мы наслаждались друг другом и прощались одновременно, пили друг друга до дна, пока могли. Объективно у нас не было будущего. Подобно мотылькам мы стремительно летели к огню, чтобы опалить крылья и разбиться насмерть.

Прямо сейчас слова Иорана стояли в груди, давили, ломали рёбра, как огромный свинцовый шар.

— Хочешь? — ещё раз еле слышно повторил дроу.

Только он мог помочь. Следить за бывшим фаворитом, шпионить за верховным жрецом. Быть, как он выразился, моими глазами и ушами. Он был полезен.

— Нет, не хочу, — едва сдерживая слёзы, я эгоистично отказалась.

Пискнула, буквально выдавила из себя ответ.

— И всё же я останусь, — твёрдо заявил дроу, — Хотя бы сегодня. Да-а, стоило бы держаться рядом с этим Айганом, пока так остро запахло жареным, как считаешь?

— Айнаном, — поправила я, — Иоран не надо, я сама…

— Ты говорила, он любитель выпить? — Иоран рассуждал с азартом, не обращая внимания на мои возражения, — Пьяный творит безрассудства?

— Пить в храме запрещено, — сухо констатировала я.