Гонец с посылкой будет ждать тебя в первый день осени, за час до полуночи, на заднем дворе нашей таверны. Сам не ходи.

Удачи, любимый,

Твоя Ро»

— Ну, ничего ж себе! — тихо охнула Люция. — Послание от сводной сестрицы…

Судя по деталям: муж, инициалы, заглавие и мать-дриада, адресант — принцесса Розалия. Но не чересчур ли письмецо… тёплое? Разве у них такие отношения?

Люция не могла припомнить. Слишком малой была, да и заботилась тогда не о хитросплетениях в семье Ванитас, а о собственной шкуре. А когда достаточно подросла и освоилась в замке, Розалию уже выдали замуж.

Хотя Кейран тоже твердил, что любит Далеона.

И бил кнутом.

Бррр! Жуть что у них в семейке творится. Впрочем, ей-то какое дело?

Занятное послание обнаружено — можно доставить герцогу. Вот, что главное!

Это, конечно, не компромат, но информация интересная. О каком «ингредиенте» речь и зачем он Кейрану?

Неспроста это всё. Ой, неспроста!

Гнетущее предчувствие беды тенью легло на сердце, однако Люция бесстрашно взяла чистый лист, прислонила к письму и попыталась скопировать написанное слово в слово, со всеми завитушками и особенностями почерка.

Она нервничала и спешила. Вышло кривовато, но в целом — похоже. Герцогу должно понравиться.

Люция вернула конверт на место, прикрыла ящик, проверила, что всё лежит по местам, и покинула кабинет.

С копией за пазухой, кинжалом в корсете и улыбкой на устах.

К малому тренировочному полигону за конюшней Люция брела в смешанных чувствах.

Ночь опустилась на Полярис. Темно-синие тени и серебристый лунный свет расчертили леса, тропинки, гравелистую площадку и деревянные манекены на её краю.

Эти «чучела» лишь издали, в пьяном угаре, и если закрыть один глаз да встать на голову, могли напомнить людей. Палки да бруски, обмотанные верёвками. Вместо головы — мешок набитый песком и соломой.

От сырости вились волосы, дыхание вырывалось клочками пара, под ногами стелилась туманная дымка, что росой оседала на траве и сапогах.

Зябкая ночь. Почти совсем осеняя.

Но Люция едва ли это замечала. Разговор с герцогом крутился у неё в голове и не давал покоя.

Она затаилась за тяжёлой гардиной, дождалась, когда слуги пройдут мимо, коридор опустеет, и проникла в спальню Рагнара. Без стука.

Да, переволновалась. Забылась. Бывает. Дура.

Он возлежал на своей огромной багровой постели вместе с четырьмя любовницами. Полуголый, расслабленный, томный. Длинные волосы небрежно раскиданы по крепкому торсу, пунцовые губы раскрыты, взор затуманен негой. Обнажённые бедра дам выглядывают из-под простыней и подушек.

Стоило Люции войти, террианки вскинули головы, герцог тут же скривил губы и щёлкнул пальцами. Лэры попадали обратно, погружаясь в крепкий магический сон.

Люц чуть не брякнула: «А королева в курсе?» — но вовремя захлопнула рот. Рагнар пригвоздил её предостерегающим взором.

Ещё один секрет герцога в её копилке.

Как бы он опосля не выставил счёт. Размером в её жизнь.

— Я раздобыла кое-что, — спешно перешла к делу Люция и полезла за пазуху туники.

— И тебе добрый вечер, — проговорил брат императора. На его лице смешались недовольство, ошеломление и интерес. Кажется, он раздумывал: сделать нахалке замечание или выяснить, что же она принесла. Природное любопытство победило. — Ну что там?

Он нетерпеливо соскочил с кровати и выхватил из её рук листок, сложенный пополам.

Люция старательно отводила глаза или старались не опускать их ниже пояса. Ей, наверное, никогда не привыкнуть к бесстыдству терринов и их любви ходить, в чем мать родила.

— Ха… — раздалось от герцога спустя томительную минуту. — Ха-ха-ха!..

Он истерично рассмеялся, прикрыв лицо ладонью.

Девушка растерялась.

— Что такое? — она забрала у него письмо. Вчиталась в текст, снова и снова. Но так и не нашла причин для смеха. — Вы знаете, о чём речь?

Рагнар неопределённо отмахнулся и, продолжая коварно улыбаться, подошёл к круглому кованому столику, налил вина в кубок, сел на край постели, пригубил.

Только тогда соизволил прояснить:

— Ты видела Розалию? — Люция неуверенно пожала плечом. — Холодная, высокомерная, гордая. Красотка с зелёными волосами, лиловыми глазами и алебастровой кожей. От сватов отбоя не было, а она всех отшивала… м-да. Наверное, замуж бы так и не вышла, не выдай её Магнус насильно. И знаешь почему?— приподнятая бровь. — Розалия, как похотливая сука подставляла зад родному братцу в грязном номере какой-то вшивой таверны!