Юнха бросила на него осторожный взгляд: кажется, Ок Мун занят перепиской. Его идеальные брови были нахмурены, чёрные глаза чуть ли не метали молнии, происходила очередная неприятность… где-то и с кем-то.

Юнха открыла реестр должников, который тоже был на ноутбуке: четыре человека, что ещё не съехали, но чьи имена были на странном листе, здесь не значились. Она быстро пробежалась по нему: если какие-то другие имена совпадали, вот так она не смогла этого определить, нужно доставать листок из сумки и сверять тщательнее.

Потом она зарылась в собственноручно созданную базу данных: в последнее время записей об этих четырёх людях действительно стало больше. Особенно часто встречалось имя женщины, в которой только теперь, найдя её адрес, Юнха узнала ту самую крикливую госпожу Пэк.

Ящерица остановилась, посмотрела Юнха прямо в глаза, раскрыла пасть и дыхнула огнём.

Следующим днём Юнха внешне спокойно разбирала записи, но при этом неотрывно думала о списке. Она вернула в его папку, решив, что так будет разумнее и менее подозрительно, но его фото она в любой момент могла изучать на смартфоне. Все мысли, связанные со списком, выходили полными паранойи и вообще странными.

Она таки проверила реестр должников, но ничего не нашла. Всё равно туда были внесены только текущие долги, а не прошлые.

Ок Мун поглядывал на неё чаще обычного, один раз даже спросил, не устала ли она. Юнха поняла, что несмотря на все старания, ведёт себя подозрительно, и до вечера решила выкинуть мысли о списке из головы.

Вечером, поужинав в забегаловке с самгетханом, Юнха, Чиён и Санъмин вышли на мокрую после дождя набережную Янъчжэчхона, которую очень любили. Чиён каждый раз при виде здешней зелени саркастически вспоминала другие набережные — Чхонъгйечхона, которые Чиён считала давней попыткой чиновников от градостроительства пустить пыль в глаза.

Сама работая в администрации, она не имела никакого желания выгораживать решения города или района, который считала лицемерными, неверными или неэффективными. Слова о «восстановлении экосистемы» Чхонъгйечхона она всегда называла в высшей степени лицемерием и громко ещё при этом фыркала. Единственное, что она признавала: конечно, после открытия ручья мелкая торговля вокруг него расцвела.

Сев втроём на скамейку — Юнха оказалась посерёдке, они наблюдали за велосипедистами и прогуливающимися парочками и старались не говорить ни о чьей работе. Юнха не выдержала первой: спросила у Чиён, что там с госпожой Ким.

— Всё хорошо, — ответила Чиён, но её лицо чуть-чуть порозовело, как бывало всегда, когда она что-то скрывала или недоговаривала.

Чиён чуть нервно убрала за ухо короткие волосы и улыбнулась:

— Она приспособлена к жизни намного больше, чем нам тогда показалось. Просто была запугана соседями. Хорошо, что ты оказалась там в тот день.

— Хорошо, — согласилась Юнха. Из-за списка на выселение и суток размышлений о нём, она была немного раздражена и не хотела тратить время на хождение вокруг до около, поэтому спросила прямо:

— Чиён, ты что-то хочешь мне сказать про госпожу Ким?

— Нет! — тут же замотала головой Чиён, — Ну… не про госпожу Ким…

Она зачем-то переглянулась с Санъмином, потом заговорила осторожно:

— Дело в том человеке, с которым ты тогда была. И с которым теперь работаешь.

— В домовладельце?

Чиён кивнула:

— Я о нём слышала, хотя раньше не сталкивалась. На него были жалобы. Странные.

— Странные?

— Ну… — Чиён замялась. — Даже не совсем на него. Скорее, на жизнь в его домах. Или всё же на него? Сложно сказать.

— Почему? — настаивала Юнха, мрачнее всё больше.

Санъмин почувствовал её настроение и осторожно положил ей руку на плечо. Юнха вздрогнула, но тут Чиён наконец-то стала объяснять толком:

— За несколько лет было несколько случаев, которые у нас регистрировались из-за… из-за подозрений на домашнее насилие или издевательства. Из-за слишком серьёзных конфликтов с соседями. И всегда там были обвинения в адрес то ли дома, то ли его владельца. Кто-то даже жаловался на присутствие духов или одержимость. Конечно, это глупости, — поспешила она добавить, — суеверия. Люди ищут объяснения несчастьям. Но знаешь, они ведь потом съезжали. Некоторые — с нарушением договора.

— В смысле?

— Они наносили вред квартире. Ловя призраков, — вздохнула Чиён. — Или слишком сильно выясняя отношения. И домовладелец оставлял часть чонсе себе, разумеется.

— И повышал его или арендную плату для новых жильцов? — подал голос Санъмин.

— Ну, знаешь, — ответила Чиён более уверенно, — плата всегда растёт, это-то совсем не удивительно.

— Так и есть, — пробормотала Юнха.

— В общем, за ним ходят слухи о проклятьях, — подвела итог Чиён. — Я не стала тебе говорить, потому что это глупости. И потом, я видела его в тот раз мельком, совсем не похож на демона. Или токкэби.