Она тихо засмеялась. Юнха мысленно согласилась с ней: Ок Мун походил скорее на актёра, притворяющегося скромным домовладельцем.

Хотя он должен быть очень обеспеченным человеком, если не сказать «богатым», но, тем не менее, образ жизни у него самый обычный. И совсем не кажется, что он стал бы выживать арендаторов ради лишней тысячи вон.

— Я тоже… — начал Санъмин, Юнха резко обернулась к нему, и его рука наконец-то сползла с её плеча. Только теперь Юнха поняла, что всё это время он прикасался к ней, и машинально чуть-чуть отодвинулась.

— Хотел кое-что сказать тебе в таком случае, — продолжил Санъмин. — Это тоже, скорей всего, ерунда, и не касается того человека прямо. Просто…

Он подыскивал слова. Юнха чувствовала, что Чиён рядом с ней затаила дыхание, да и сама ждала с возрастающей тревогой, что скажет Санъмин.

— Есть… признаки, — ему было явно трудно говорить так, чтобы не выдать что-то большее, что-то, о чём рассказывать он не имел права или не хотел, не будучи уверенным. Юнха слишком хорошо и давно его знала, чтобы не почувствовать сомнений Санъмина. — Что проект, который его касается, тот офистель, сложнее… Сложнее, чем кажется на первый взгляд. Поэтому… будь осторожнее, не влезай слишком глубоко. Не выходи за рамки того, что тебе поручили прямо.

Он замолчал. По факту, Санъмин не рассказал почти ничего, но именно поэтому Юнха ощутила холодок в животе.

— Они будут давить на него? — спросила Чиён, которую любая несправедливость раздражала ещё больше, чем Юнха.

— Я не знаю, — ответил Санъмин. — Лучше не строить предположений. И не говорить об этом лишний раз.

Его лицо будто осунулось. То, что он знал или о чём подозревал, должно быть, оказалось очень неприятным.

— Хорошо, оппа, — согласилась Юнха. — Не полезу ни во что странное.

Она не считала это обещанием, потому что сдержать бы его не смогла. Список не просто не шёл у неё из головы. По дороге домой она придумала, что есть связь между списком на выселение и «сложностью» банального проекта по строительству офистеля. Что, если Ок Мун что-то откуда-то знал? Например, мог предположить, что «последняя цена» за два его здания окажется выше рыночной? Мог бы он выживать своих арендаторов заранее, чтобы получить и часть средств, предназначенных для компенсации им? Пустые здания вырастут в цене ещё больше: меньше мороки, снижение временных затрат. Может быть, он выжил владелицу закрывшейся парикмахерской, планирует выгнать крикунью из продуктового? Может быть, он планировал выселить и госпожу Ким?

Внутри Юнха клокотала та же злость, что заставила её дать отпор крикливой госпоже Пэк. Та же, что подталкивала в детстве драться, заступаясь за обиженных.

Если честно, Юнха уже давненько её не чувствовала. Подмятая взрослой жизнью, злость ютилась в тёмном углу. Но теперь…

Теперь что-то вернуло её к жизни.

Утренняя прогулка по наливающимся духотой улицам уже второй день подряд проходила для Юнха под знаменем размышлений, от которых отдавало паранойей. Юнха сама это понимала — ну, та часть её, по крайней мере, что не желала так просто сдаваться и тонуть в пучине безумия. Эта часть думала, что есть лишь одна настоящая причина, почему Юнха пытается найти в жизни Ок Муна что-то подозрительное и даже предосудительное: господин домовладелец раздражает её. Только он умел появляться ниоткуда, внезапно заглядывая через плечо. Так же тихо исчезать — и пусть Юнха занята разбором его дурацких педантских записок, она никогда не погружалась ни во что настолько, чтобы терять связь с реальностью. Кусочек её сознания всегда как будто был настороже и отмечал то, что происходило вокруг. Себе самой она иногда напоминала кошку, и в дремоте способную почуять опасность.

А вот Ок Мун даже сумел унести и куда-то убрать первую коробку с отвергнутыми записями так, что Юнха не обратила на это внимания. И теперь она очень хотела в ту коробку заглянуть.

И ещё сам список. Во-первых, он написан другой рукой. Во-вторых, небрежный во всём, кроме своих записей, Ок Мун вряд ли бы засунул этот листок куда-то в папки и забыл о нём. Да, «протоколы о столкновениях» были перемешаны между собой, но в папках были только они, больше ничего, и список на выселение выглядел чужеродной деталью. Если так, то кто-то другой выписал имена жильцов и спрятал листок от глаз самого домовладельца.

Кто это был и что с ним стало?

Юнха поёжилась, а потом, ни с того, ни с сего, случайно наступила в лужу. Вот опять, расстроенно подумала она: стоило задуматься о странном и раздражающем Ок Муне, как она чуть ли не впервые в жизни перестала смотреть под ноги.

К тому же лужа натекла почти у самого дома Ок Муна, как будто его зловредное влияние просачивалось сквозь стены офиса и квартиры и расползалось по улице, как вечерний свет из окон.

Мог ли оставить список выселенных жильцов пропавший помощник?

Мысль оказалась холоднее и противнее, чем вода в луже.

Всё, что Юнха может сейчас, — последовать совету Санъмина: не влезать слишком глубоко. Лужа может оказаться и бездонной.

Решение «не влезать», правда, продержалась не больше четверти часа. Потом, едва войдя в офис и поздоровавшись с Юнха, домовладелец получил какой-то звонок и, прошептав ругательство сквозь зубы, снова убежал. И тогда Юнха, будто кто-то её подзуживал, бросилась в соседнюю комнату к несгораемым шкафам.

Раньше Юнха туда не заходила, хотя содержимое шкафов иногда вызывало у неё слабое любопытство.