Она как будто моргнула, раз другой… а потом увидела, что дождь внезапно закончился, потянулась и поняла с удивлением — она, на самом деле, заснула у окна и вот только что проснулась.

День закончился вместе с дождём, она просто-напросто проспала субботу. В панике она позвонила маме, но поняла: та даже не знала, какой сегодня день, пока Юнха сама этого не сказала.

От этого Юнха стало очень грустно — сердце заболело от мысли, что с каждым днём мама, кажется, угасает всё больше. Юнха снова села у окна, уставилась пустым взглядом в узкую ленту неба и вдруг припомнила сон, что только что снился ей.

Там качались огромные деревья, украшенные синими, красными и жёлтыми лентами, и пела о чём-то затерявшаяся среди ветвей птица.

По полям и над крошечными, старыми домами скользили узорчатые тени, будто кто-то то и дело накрывал небо куском полотна.

И нигде не было людей, только рисунок их следов, прочесть который не сможет никто даже в царстве духов, потому что давным-давно не являлось на свет щин, способных такие узоры читать.

В воскресенье она навестила маму и рассказала ей новости: очень цензурированную версию. О новом проекте — но не о временном понижении, о странном начальнике с горой бумаг — но не про госпожу Пэк с её привязанностью к дому мёртвого человека, и не о том, что начальник Ким заявился к Юнха ночью с явно не лучшими намерениями.

В понедельник, обрадованная, что с утра Ок Муна снова нет в «Чонъчжин» — и не надо сгорать от стыда, не смея смотреть ему в глаза, Юнха подступила к несгораемым шкафам.

Не считая коробки с надписью «Уехавшие после», которую Юнха наполнила сама, бумаги в остальных были написаны не почерком Ок Муна.

Ни один не походил и на почерк на листке со «списком на выселение».

Записи отличались и по стилю: кто-то из прошлых домовладельцев оставлял очень подробные «протоколы», кто-то был столь же лаконичен (или ленив), как и Ок Мун.

Вскоре Юнха поняла, что объём работы здесь огромен. С ней не справиться ни за оставшиеся три недели, ни, возможно, за три месяца.

Она убила день на попытку разгрести первый шкаф: не то чтобы перенести его данные в базу архива, которую Юнха создала, но хотя бы рассортировать бумаги толком. И только под вечер поняла: если она хочет не просто разобрать бесконечный архив «Доходных домов Чонъчжин», а отыскать какие-то доказательства, подтверждения… ниточки, нужно рыться повсюду.

Наплевать на желание Ок Муна получить базу данных — с учётом объёма архива работа это не для одного человека, и для начала просто искать. Наугад, надеяться на удачу, внимательность и интуицию.

И понять наконец, почему «Доходные дома Чонъчжин» и порученная работа вызывают в Юнха столько беспокойства.

Под вечер она не смогла вспомнить, обедала или нет (судя по ноющему желудку — второе) и заходил ли в офис сегодня начальник Ок.

Кажется — она не была в этом уверена — смутно Юнха припомнила, что он появлялся в комнате с несгораемыми шкафами, стоял какое-то время на пороге и смотрел, как Юнха возится с коробками. Смотрел застывшим, задумчивым взглядом.

Два дня Юнха вытаскивала каждую коробку с полок каждого шкафа и запускала руку в шуршащие, всё ещё белые, желтоватые и уже совсем пожелтевшие бумаги. Она выуживала улов и записывала адреса и имена. В ноутбуке Ок Муна, действительно не было никакой информации, кроме реестра уехавших и реестра должников. И первый, и второй начинались всё тем же 2010-м, как будто всё случившееся ранее не считалось.

Но оно считалось, Юнха поняла это быстро. Она легко натыкалась на лавины бед, постигших кого-то: постоянные повторы имён в «протоколах о столкновениях». Поскольку выбирала бумаги почти наугад, не была уверена, показалось или нет: где-то лет семь назад «протоколы» резко выросли в числе, а переезжать люди стали чаще. Но точно знала: с июня этого года Мун пересилил уже две семьи, на два месяца это было очень много. Ведь на прошлый год пришёлся всего один случай, а на первые шесть месяцев этого — ни одного.

Без доступа сейчас к внутренним ресурсам «КР Групп», Юнха была вынуждена полагаться только на содержимое несгораемых шкафов. Она очень жалела, что не может зарыться в базы данных корпоративной сети. Посылать запросы в государственные реестры не было смысла: ответа пришлось бы ждать слишком долго. Так что лишь благодаря коробкам Юнха составила ещё один реестр: собственности, которой «Доходные дома Чонъчжин» владели со дня основания — а было это в конце 50-х, сразу после Войны; точнее, в 50-е появилось общество, которому «Чонъчжин» со временем наследовала.

Сперва во владении предшественницы и самой «Чонъчжин» были дома по всему Сеулу — от старого центра и, с годами, в новых районах, от первых трёх домов до более трёх десятков. Но с конца семидесятых что-то стало меняться: «Чонъчжин» избавлялась постепенно от собственности к северу от реки, а потом покупала дома в Ёксамдоне.

Вечером в среду Юнха смотрела на нарисованную от руки схему: тут не было ничего нового, о текущей собственности Ок Муна Юнха узнала ещё из дела, составленного «КР Групп». Но лишь теперь Юнха удосужилась глянуть, где конкретно находятся эти дома на карте.