Кафе «Да Дог» занимало дом на углу пятистороннего перекрёстка. Вытянутый клин участка при кафе был отдан под садик, в этот час полный собак всех пород и размеров. Людей было не меньше — на террасе и, наверное, в зале. Ещё с другой стороны улицы Юнха приметила высокую фигуру Санъмина, а рядом с ним его маленькую племянницу Хевон, дочь его младшей сестры, и прыгучий белый шарик — крошечного померанца, которого девочка любила называть полным именем, Ким Конъ. Юнха уже собиралась перейти улицу, как вдруг увидела Чиён, выходящую из здания кафе. Наверное, Санъмин позвонил ей сам, тоже по просьбе Хевон, обожавшей Чиён-онни даже больше Юнха-онни.

Юнха не смогла бы разглядеть этого чётко с такого расстояния, но то ли в самом деле увидела, то ли вообразила улыбку и тот взгляд, каким Чиён сейчас смотрела на Санъмина. По крайней мере, лицо её точно было повёрнуто в его сторону, и все движения как будто устремляли Чиён к нему.

«Ненавижу наш нелепый треугольник», — как-то сказала Хан Чиён в один из вечеров, похожий на прошлую пятницу. Но тот случился давно, ещё на первом курсе, когда Чиён познакомилась с Санъмином — другом детства Юнха. У Юнха тогда был парень, и у Санъмина была девушка, и Чиён вообще молчала о своих чувствах, пока они вдруг не пошли горлом, а потом, на следующий день, она либо не вспомнила, что проговорилась, либо предпочла сделать вид, что не помнит.

Юнха ей подыграла. Так было проще. И, наверное, добрее.

Она никогда не скрывала, что ей мог бы понравиться кто угодно, только не Ким Санъмин. Не потому, что в нём что-то было не так, а просто потому что так вышло. Он был хорошим, милым и добрым — старшим братом. И у неё никогда не получалось думать о нём как-то ещё.

В глазах же Чиён он был идеальным мужчиной.

А в глазах Санъмина Юнха со времён университета видела подавленные чувства к ней самой и не знала, почему оппа так держится за неё — за ту, кто никогда не ответит ему взаимностью.

И не знала, что с этим делать.

Но она хотя бы могла не мешать Чиён прямо сейчас.

Юнха отступила подальше и спряталась за чью-то машину, безобразно припаркованную почти на тротуаре.

Написав Санъмину сообщение, что не сможет прийти, она ещё немного понаблюдала за другом, подругой, девочкой и крошечным псом. По правде, Юнха не отказалась бы провести этот вечер с теми, с кем рядом ей тепло. Но иногда лучше отступить, если это даст кому-то лучик надежды.

Совсем поздно вечером начальник Ли прислал сообщение с просьбой завтра с утра появиться в офисе и отчитаться устно об успехах: близился конец второй недели, можно сказать, половина командировки позади.

Юнха недоумевала: по словам Ок Муна, обо всём уже договорено; что начальнику Ли в таком случае могло от неё понадобиться? Но задавать вопросы и тем более спорить смысла, конечно, не было. Она лишь написала Ок Муну, что с утра будет в «Азем Тауэр», на что он ответил загадочно: «Я тоже».

Юнха минуту раздумывала, нужно ли спрашивать зачем, и решила, что Ок Мун разозлится больше, если она не спросит.

С раннего утра начальник Ли уже был полон усталости и выслушивал Юнха отрешённо, копаясь на столе, заваленным распечатками: подобно многим людям его возраста, он не до конца привык читать с монитора.

Юнха закончила короткий рассказ о том, насколько однообразна её работа в «Доходных домах Чонъчжин», и о том, что господин Ок Мун в принципе выразил согласие на сделку, хоть и собирается поторговаться.

— Кажется, — добавила она, — господин Ок Мун хорошо представляет себе и рыночные цены, и дополнительную ценность участка в наших глазах.

Начальник Ли рассеянно кивнул:

— Я тоже так подумал, — поделился он, — когда общался с ним… А то, что он придумал взвалить на тебя разбор бумаг… — начальник Ли поморщился и перестал копаться на столе. — Это ещё не худшее, что я видел на этой работе.

В его тоне что-то изменилось. В немногие их встречи Юнха видела в начальнике Ли и слышала в его голосе то усталость, то желание побыстрее разобраться с причудами людей, которым приходилось угождать. Ну и, привычное для всех встреченных ею когда-либо начальников, желание не разозлить их собственное начальство.

Сейчас он заговорил не как начальник Ли, а как… человек. Человек, обращающийся к другому человеку.

— Я много чего видел, — продолжал он делиться, вроде бы спокойно, но в его глазах мелькнуло накопившееся за годы раздражение. — Ты к нам ненадолго, глядишь, только с этим делом разбираться и будешь. Сперва бумаги эти, потом вернёшься сюда — будет сопровождать сделку, это дело небыстрое. Не хлебнёшь больше ничего.

Юнха неуверенно кивнула.

— Так что, стоит ли задачу менять?

Начальник Ли смотрел на неё пытливо.

— Менять? — переспросила Юнха. — Зачем?

Теперь неуверенность появилась уже в голосе начальника Ли:

— Тут за тебя… заступились, — произнёс он. — Ты не знала?

— Что? — вырвалось из неё изумлённое и совсем невежливое. Так с начальством не разговаривают.

Но начальник Ли не разозлился. Он откинулся на спинку видавшего вида кресла, жалобно скрипнувшего при том, и повторил: