Депутат Ли Сынъму, за которого она голосовала несколько лет назад. Помощница мэра Пак.

Она замечала, что какая-то тень скользит по страницам и сквозь них, от отчёта к отчёту, от заметки к комментарию — они не были связаны друг с другом, на первый взгляд, и не имели отношения к тому, что она искала. И эта тень едва мелькала, может быть, она была самой обычной — настоящей тенью, которую отбрасывало что-то здесь. Может быть, вообще — воображением Юнха.

Постепенно ей всё проще становилось различать события — у каждого было своё предназначение, каждое к чему-то вело и из чего-то следовало. Не существовало хаоса, только опутывающие мир связи.

Связи качнулись, другой раз, третий.

Колыхнулся мир.

Это уже было — у парка Намсан, когда человеческий мир смешался с миром духов, и Юнха увидела больше, чем умеют видеть люди.

Она отодвинула очередную книгу: всё, что можно было найти, она уже разыскала. Книга — а с ней и три других, лежащих стопкой на краю стола, исчезла в воздухе, вернувшись в архив.

Юнха встала и покачнулась: сперва решила, что закружилась голова, потому что вокруг неё, оставляя росчерки на сетчатке, будто огни фейерверка, скользили и свивались тонкие светящиеся нити.

Но потом поняла, что качается от голода. На столе всё ещё был поднос с чайником и чашкой и пустая тарелка с засохшими крошками. Юнха не помнила, что она ела и пила и как Мун принёс поднос — больше этого никто не мог сделать.

Тело будто просыпалось: и оно оставалось без заботы слишком давно.

Слегка пошатываясь, разминая на ходу пальцы, Юнха подошла к дверному проёму. Узор на нём она теперь прочла как указание на место — номер этого терминала в огромной системе архива Фантасмагории и адрес в человеческом мире, привязанный к терминалу. И ещё был список тех, кто им пользовался. Имя Юнха тоже появилось здесь, а из имён, внесённых раньше, она узнала только Ок Муна. Перед ним был человек или дух с той же фамилией, может быть, кто-то из его братьев.

Она коснулась имени Ок Муна… узор задрожал под пальцами. В мельтешении нитей вокруг Юнха была и та, что вела к Муну.

Она прошла сквозь портал, это вышло легко — заблудиться там было негде.

И оказавшись в человеческом мире, почувствовала наконец в полной мере, что провела в терминале архива прорву часов.

И первым делом бросилась в ванную.

На кухне, накрытая крышкой, стояла еда — похоже на ужин. Но судя по виду из окна, было раннее солнечное утро. Оно мало напоминало то хмурое субботнее, когда Юнха пришла сюда.

Она отыскала в гостиной смартфон, провалившийся в подушки дивана, и узнала, что провела в архиве почти сутки. Настало утро воскресенья. Видимо, в том месте потребности человеческого тела притуплялись, иначе бы она давным-давно оторвалась от работы.

Юнха вернулась на кухню и съела холодным всё съедобное, что стояло на столе.

Только после этого задумалась: видимо, Мун ушёл ещё вечером, тогда где он теперь?

На смартфоне сообщений от него не было, только очередной стикер от Ли Кына: какашка, прыгающая на батуте.

Никаких записок в доме тоже не нашлось.

Юнха заглянула в спальню: там было темно из-за опущенных жалюзи, постель была аккуратно скатана и лежала возле стены.

Напротив двери висела большая картина в светлой рамке. Градостроительный чертёж Ёксамдона, кажется, из планов первоначальной застройки. Юнха видела их когда-то, но детально не помнила.

Она аккуратно закрыла дверь и внезапно отчаянно зевнула. Верно, она же ещё и не спала всю ночь.

Вторая спальня была почти пустой, кажется, ей вообще не пользовались.

Юнха задумалась: стоит позвонить Муну или дождаться, когда он придёт? Может быть, он занят прямо сейчас. Написать сообщение?

Проверить офис внизу?

Эта мысль показалась с недосыпу самой здравой.

Юнха подошла к входной двери. Узор на косяке снова задвигался, быстрее и живее. Его переплетения не были только цветами, листьями и стеблем. Теперь Юнха видела: узор — нечто большее.

Вспыхнули снова нити, на свету человеческого мира похожие на тёмно-алые прожилки. Все, кого она знала, кого любила, недолюбливала, не замечала, забыла, были в их переплетении.

Самые прочные, самые надёжные связи с близкими — с Хан Чиён прочнее всего. Связь с Ким Санъмином вовсе не порвалась, хотя вела теперь за пределы реальности. Тусклые и вялые, связи с родственниками всё же существовали. Едва оформившаяся нить между ней и Ли Кыном могла стать прочнее. А та нить, что вела к Муну… пела.

Потом Юнха услышала голоса — на миг, но все вместе. Почувствовала, что творится у других на сердце.

Проследила, как нити уходят всё дальше, вплетаясь в общий узор человечества, как дрожь связей между людьми формирует события.