— Чего тебе?

— Мне нужно найти проект…

— Возвращайся на работу и ищи себе, — проворчал Сонъчжущин.

— Я и так на работе…

— Смену… сдай… — Дух большой балки снова погружался в сон, — и тогда верну тебе… доступ… Достал, дай поспать! — неожиданно чётко и зло закончил он. И через миг опять захрапел, теперь уже громче.

— Он уже давно такой, — сказал знакомый голос, и Мун обернулся: шестой брат смотрел на Сонъчжущина с грустью и лёгким презрением. — И не только он.

— Где отец, матушка… — Муну пришлось преодолеть отвращение, чтобы продолжить, — или хотя бы госпожа Чонънанъ? Где братья?

Шестой брат пожал плечами и побрёл от зоны отдыха к центру зала, где дрожал в воздухе полупрозрачный терминал.

— Вот, — сказал шестой брат. — И так… последний, наверное, год. По человеческим меркам.

— Это сделал Сонъчжущин? — спросил Мун, подходя ближе. — Заблокировал доступ ко всему?

Он глянул на конструкции, медленно дрейфующие под куполом. Всего лишь жалкий клочок всего, что содержалось в хранилищах отдела. И даже если случайно проект «КР Групп» оказался в застывшей выборке, разглядеть его невозможно.

— Заблокировал. И уснул. А потом все разошлись. Иногда я вижу, что они приходили — что-то меняется в отделе. Но мы не сталкиваемся.

— И… кто-то хотя бы пожаловался кому-то?

— М-м-м… — шестой брат стыдливо потупился, — отдел продолжает работать… в автоматическом режиме... Дух большой балки же не умер, кажется, он изредка просыпается достаточно, чтобы что-то одобрить или отменить… и его работа на земле тоже всё ещё ощущается... я не посмел жаловаться. Просто жду… когда он проснётся.

Мун закусил губу чуть ли не до крови. Злость переполнила его, но он её проглотил — шестой брат прав, что пока жаловаться бесполезно, их только обвинят в нелояльности, а слушать не будут. Чтобы кто-то наверху признал, что отдел планирования и строительства пора реструктуризировать, нужно, чтобы всё по-настоящему развалилось. А нынешнее состояние — только временный упадок.

Может быть, Сонъчжущин и впрямь проснётся, а остальные тут же явятся по его зову?

— Я вернусь на землю людей, — сказал Мун ещё дрожащим от гнева голосом. — Там всё совсем плохо.

— Я провожу тебя, — тихо произнёс шестой брат.

Они дошли до портала в Канънам в молчании. Даже на дороге чувствовалось увядание — в прямо смысле: растущие тут цветочные кусты были на вид нездоровы, а трава пожухла. Древние плиты дороги между миром духов и миром людей, державшиеся веками, внезапно стали крошиться.

— Мне жаль, что ты несёшь моё бремя, — произнёс шестой брат с горечью, когда они добрались до ворот. — Если бы я не вернулся раньше срока… Если бы поборол ту тьму… то, что я встретил тогда на стройке… Тебе бы не пришлось…

— Не надо, — остановил его Мун. Не стал говорить, что, видно, судьба у него такая — младший, но всегда оказывается ответственным. То за печень, то за безымянную тьму, клубящуюся под городом.

— Я не знаю, чем могу помочь… Но, прошу тебя, обращайся ко мне за помощью. Я слишком долго отсиживался и сомневался.

Шестой брат наконец поднял взгляд: Мун увидел в глазах брата, впервые со дня, как тот вернулся с земли, решимость вместо необъятного страха.

— Хорошо, — потеплевшим голосом согласился Мун. — Но ты же помнишь, что хранить переходы — моя работа? Мне с ней и справляться.

«Всё наладится, как только я действительно справлюсь с ней», — добавил Мун про себя, но не позволил горечи и стыду всплыть наверх. Не хватало ещё, чтобы шестой брат их заметил и снова впал в уныние. Он вернулся тогда опустошённым, раненым — едва живым. И только теперь стал приходить в себя. Мун не хотел это испортить.

—

Юнха проснулась, потому что вернулся Мун. Она вынырнула из темноты и в полудрёме ещё несколько минут слушала, как он ходит по дому.

Потом открыла глаза.

Нити, окружавшие её, когда она едва сумела сделать несколько шагов до дивана и потом провалилась в сон, погасли. Они не исчезли, но, готовые в любой момент проявить себя, спрятались, уступив место человеческой реальности.

Мун сидел за пустым кухонным столом и смотрел в пустоту незрячим взглядом. Юнха точно не помнила, но сомневалась, что убрала и вымыла за собой посуду.

— Хочешь поесть или ещё поспать? — отрешённо спросил Мун.

Она села напротив: