– Кстати, – сказал он, – а зачем все это оборудование? Там было столько проводов, что можно компьютер сделать.

– Это для измерения.

Джерри поднял взгляд. Его глаза сверкнули. Карлотта не понимала, что это – смех или злость.

– И что они измеряли?

– Дом.

– Знаешь, Карлотта, я задаю вопрос, а ты ни на что не отвечаешь. С тех пор, как я вернулся. Ты хочешь быть со мной или нет?

– Конечно же хочу, – ответила женщина, наклоняясь ближе и кладя руку на его.

Это прикосновение отрезвило обоих.

– Тогда расскажи, что они меряют, – просто сказал Джерри.

– У них есть теория, – сказала Карлотта, – что-то в доме не дает мне спать.

Джерри выпил еще один бокал вина и налил им снова.

– Пожалуй, звучит логично.

Джерри прожевал и проглотил. Долгое время оба молчали. Карлотта почувствовала, как к ней возвращается аппетит. Она снова стала частью мира, к которому принадлежат другие гости. Всего лишь женщина, которая ужинает со своим возлюбленным, они слушали тихую музыку и смотрели, как далеко за горизонт земли опускается солнце. Она больше не была уродкой. Цирк закончился. Она старалась даже не думать о своем доме.

– Безумное вышло приветствие, да? – улыбнулся Джерри.

– Надо было сказать тебе, Джерри. Пожалуйста, прости.

Джерри доел и жестом попросил сделать Карлотту то же самое. Ее аппетит медленно рос. Не только к еде, но будто к самой жизни. Джерри поглаживал нежную кожу ее руки; браслет тихо позвякивал на белой скатерти.

– Я всегда думал, – сказал он, – что есть лишь одно лекарство от плохого самочувствия. В смысле вот здесь. В сердце. Когда ты любишь кого-то, а этот человек любит тебя. Тогда можно справиться со всем, что тебе уготовано. А без близкого ты можешь быть хоть миллионером, но все равно несчастным, – Джерри покраснел. – Ты понимаешь, о чем я? Я не верю в таких врачей. Не пойми неправильно. Если ты не можешь заснуть и хочешь лечиться, я не против. Но я думаю, то, что происходит между двумя людьми, гораздо важнее.

Карлотта улыбнулась и прижала его руку к своей щеке.

– Поехали домой, – мягко сказал он.

Карлотта замерла.

– В чем дело?

– Там так много людей…

– Наверное, они уже уехали.

– Иногда они оставляют оборудование в доме.

– И какая разница?

– Не очень романтично. Давай поедем в мотель. У океана?

– Я хочу проснуться с тобой в нашей кровати.

Карлотта неуверенно улыбнулась.

– Что-то и правда не так, – пробормотал он.

– Нет. Я позвоню домой и попрошу всех уйти.

Они собрались уходить. Карлотта позвонила домой. Джерри почувствовал, что снова злится. Но он не знал, кого винить. Он подумал о молодых людях, рассевшихся по всему дому. Почему из-за них ему стало тревожно? Почему даже сейчас он чувствовал, что Карлотта что-то скрывает? Зачем ей звонить? Внезапно их отношения стали полны напряжения и загадок. «Вот тебе и возвращение домой», – с горечью подумал Джерри и допил вино одним глотком.

Карлотта держала Джерри за руку. Она боялась этой странной пустоты дома теперь, когда все ушли. Где вся ее армия? Ночь была темной и безлунной. Билли сидел в гараже. Девочки готовились ко сну в соседнем доме. Все это казалось таким знакомым и таким жутким.

– Было бы намного приятнее, – тихо сказала Карлотта, – где-нибудь подальше отсюда.

Джерри провел носом по задней стороне ее шеи и мягко поцеловал в губы.

– Я привез тебе кое-что из поездки, – прошептал он.

Она казалась почти отвлеченной, задумавшейся о чем-то другом. Джерри не мог этого понять. Карлотта не отвечала.

– Что? – наконец спросила она.

– Увидишь, – ответил он с улыбкой.

Джерри включил свет. В доме было неуютно; повсюду обрывки бумаги и блокнотов, на полу валялись концы проводов и шурупы. Джерри открыл окно и порадовался ночному ветерку, который раздвинул занавески и подул ему в лицо. Весь район выглядел таким мирным, тут и там рассеивались прямоугольные желтые огоньки сквозь завесу темнеющего кустарника. Он праздно гадал, почему девочки ночуют у соседей. Его отвлек отдаленный собачий лай, и теперь уличные фонари странно вспыхивали, уменьшались, а затем снова становились ярче. «В чем дело?» – задумался он.

– О, Джерри! – прошептала Карлотта. – Это прекрасно!

Она держала перед собой шелковую ночную рубашку. Спереди были переплетены черные ленты, а по бокам – тонкое белое кружево.

– Ну, – пробормотал он, – надеюсь, размер твой.

Женщина улыбнулась ему и поцеловала в губы. Но ее глаза были пустыми, вернее, смотрели на что-то другое. Точно не на него. В нем начала расти ревность, как черная туча. Джерри наблюдал, как Карлотта прижимала шелк к щеке, ощущая его гладкость. Внезапно она стала похожа на какую-то марионетку, пустую и лишенную чувств. Но кто дергал за ниточки?