Паркер провожает Рив в главный дом, а затем направляется в свою хижину, оставляя меня, Таннера, Хантера и Харпер одних у костра.

– Какие у вас двоих планы на будущее?
– спрашивает Харпер.

Таннер берет меня за руку.

– Мы решили, что МакКенна этой осенью переедет сюда насовсем. В Хейнсе есть центр по уходу, который, возможно, сможет забрать ее бабушку в ноябре или декабре.

– Ты серьезно?
– спрашивает Хантер, на мгновение отвлекаясь от телефона.
– Это потрясающая новость!

– Ни слова Изи, - предупреждаю его.
– Я еще не говорила с ней об этом.

– Я - могила, - обещает он.

– Рада за вас, ребята, - тихо произносит Харпер, ее глаза безучастно смотрят на тлеющие оранжевые угли.

– Как у тебя дела, Харп?
– спрашивает Таннер.
– У вас с Джо на прошлой неделе в “Пастернаке” возник конфликт. Все в порядке?

Она поднимает взгляд на брата, пытается улыбнуться, но безуспешно, затем снова смотрит на огонь.

– Оставь это, - шепчет она.

Мы вчетвером сидим в дружеском молчании, пока огонь не угасает, и, наконец, когда небо усыпают звезды, и мы с Таннером остаемся одни, он берет меня за руку и ведет домой.

***

Бззззз.

Бззззз, бззззз.

Бззззз, бззззз.

Какое-то мгновение я не могу понять, гудение моего телефона является частью сна, или мой телефон реально трезвонит на прикроватном столике.

Снаружи не так темно, но и не совсем рассвело, а это значит, что сейчас около четырех или пяти часов утра.

Я тянусь за телефоном, который вибрирует в моей руке, возвращая меня к реальности происходящего. Мои глаза распахиваются, и я резко сажусь в постели.

– Алло?

– Мисс Кэбот?

– Слушаю.

– Это Лерой Хаггинс, ночной мебрат в центре по уходу за людьми с проблемами памяти.

– Да.
– У меня начинают трястись руки.

– С сожалением вынужден сообщить вам, что ваша бабушка сегодня вечером снова упала.

– Насколько серьезны травмы? Она, э-э, она...?

– Она жива, но без сознания. Ее доставили в больницу Якимы на машине скорой помощи.

Я сбрасываю одеяло, не обращая внимания на Таннера, который ворчит во сне и переворачивается на спину.

– Насколько все плохо, мистер Хаггинс? Мне нужно, чтобы вы были честны со мной. Я на Аляске. Мне нужно знать, следует ли мне немедленно вылетать.

– Я еще не получил новостей из больницы.

– Всё действительно так плохо?
– спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

– Плохо, мисс Кэбот. Это было очень серьезное падение.

– Если бы вы были на моем месте...

– Я бы сел на первый же рейс до Якимы.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Я не могу дышать. Не м-могу дышать.

– МакКенна? Кенна? Ты в порядке?

Почему голос Таннера звучит, словно из под воды? Я чувствую, как он выхватывает телефон у меня из рук, когда я оседаю на пол.

– Алло? Да, это ее парень. Да. Я понимаю. Хорошо. Да, да. Рейс в шесть утра. Я прослежу, чтобы она была на нем.
– Прижимая телефон к уху, он опускается на пол рядом со мной и сажает меня к себе на колени.
– Спасибо. Если будут какие-то новости, пожалуйста, звоните. Я понимаю. Хорошо. Мы свяжемся с больницей. Ага. Еще раз спасибо.

Он заканчивает разговор, кладет телефон на кровать и гладит меня по спине. Я наконец делаю глубокий вдох и со всхлипом выдыхаю.

– Мими...

Таннер обнимает меня крепче.

– Кенна, послушай меня. Мы сядем в 6 утра на рейс до Джуно. Оттуда мы можем отправиться в Сиэтл и взять напрокат машину или сесть на самолет прямо до Якимы. В любом случае, я доставлю тебя туда к полудню. Я обещаю, детка.

Я вытираю глаза рукавом толстовки и делаю еще один глубокий вдох. Сосредоточься, МакКенна. Сосредоточься. Ты сможешь поплакать позже.

– П-первый р-рейс в шесть?
– спрашиваю я.

– Ага. И мы будем на нем.

– Мы?
– спрашиваю я.

– Я не отпущу тебя одну.

– Ты п-потеряешь работу.

– Работа в кругу семьи дает свое преимущество, - говорит он мне, нежно смахивая слезу подушечкой большого пальца.
– Они не могут меня уволить, детка.

– Он с-сказал, что все п-плохо, - удается выговорить мне между всхлипами и икотой.
– М-медбрат.

– Знаю.

– Что, если...
– Я едва могу говорить, потому что обливаюсь соплями и слезами, и уже не могу сделать глубокий вдох.
– Что, если я о-опоздаю?