Я надеюсь.

***

МакКенна

Воскресенье я провожу, перекраивая рабочий костюм и избегая Таннера, что не так уж и сложно. В его хижине есть все необходимое: яйца на завтрак, ветчина и сыр на обед и микроволновая печь, чтобы разогреть замороженную лазанью на ужин.

Я просматриваю свои любимые фильмы на Netflix, пока подшиваю юбку и блузку, а после обеда звоню в учреждение, где ухаживают за Мими, чтобы узнать, как у нее дела. Я рада слышать, что она смотрит фильмы в комнате отдыха и посещает занятия йогой. По-видимому, она и еще одна проживающая поссорились из-за того, кому принадлежали красные отделанные вышивкой тапочки Мими, но в итоге забыли о споре через двадцать минут, когда другая женщина ушла в них. Медсестра заверила меня, что такое поведение является стандартным и не должно вызывать беспокойства, но я сделала мысленную пометку прислать ей новые тапочки.

Когда вечер переходит в ночь, я собираюсь посмотреть следующий эпизод моего любимого реалити-шоу “Любовь с первого взгляда”, когда раздается стук в мою дверь. Я открываю ее, собираясь с духом, чтобы продолжить перепалку с Таннером, но с удивлением обнаруживаю на крыльце Харпер, Паркер и Рив.

– Привет, - говорит Паркер, протягивая бутылку просекко.

– Мы подумали, что не помешает устроить тебе девичник, - добавляет Харпер, держа в руках корзинку с пилочками и лаками для ногтей.

Рив протягивает мне упаковку печенья Oreos.

– Для печенья всегда найдется время.

– Проходите, - говорю я, отступая в сторону, чтобы они могли зайти в домик своего брата.

Поскольку я весь день провела на диване со своим рукоделием, здесь есть место только для одного человека. Харпер плюхается на него, в то время как Паркер выбирает подушку на полу, а Рив выдвигает маленький табурет из-под кофейного столика. Я собираю костюм, который закончила подшивать, и несу его в спальню, чтобы занять место для себя, пока девочки разливают вино и раскладывают печенье.

Когда я присоединяюсь к ним, Паркер протягивает мне стаканчик вина.

– Может, выпьем за моего придурошного брата?
– спрашивает она, и в ее глазах вспыхивают огоньки.

Я удивлена. Думала, они пришли, чтобы вступиться за него, но, похоже, я ошибалась. Мы чокаемся пластиковыми стаканчиками и допиваем сладкое вино.

– Он такой упертый, - заявляет Харпер.

– И любит командовать, - добавляет Рив.

У меня возникает импульсивное желание защитить его — сказать им, что он не так уж плох, что странно, потому что весь день я веду с ним воображаемые беседы, жалуясь на те же вещи, которые их тоже раздражают.

– Не может сойти с намеченного пути, - говорит Харпер.
– Это факт.

– Помнишь школьный автобус?
– спрашивает Паркер.
– Какой кошмар.

– Расскажите эту историю!
– просит Рив.

– Я расскажу, - отзывается Харпер, доедая Oreo и вытирая руки о свои коротко обрезанные шорты.
– Когда наша мама умерла, Рив была совсем маленькой, Сойеру было четыре, а Паркер - пять. Мы с Хантером уже учились в старших классах, и в сентябре Таннер должен был пойти в первый класс средней школы. Первый учебный день подкрался незаметно, мы с Хантом, как обычно, сели в автобус до Скагуэйя, но Таннер...? Нет. Он не сел. Отказывался ехать. Не хотел выходить из машины, даже когда папа довез его до школы. Папа пытался вытащить его из машины, но Таннер в свои тринадцать лет был уже довольно большим. Директор, который, должно быть, заметил стычку на улице, направился к машине и сказал, что Таннер не должен заходить в здание, пока не будет готов, но если они не разберутся с проблемой в течение трех дней, он будет исключен за прогулы. Папа пытался урезонить Таннера, пытался торговаться с ним. Безрезультатно. Ничего не помогало. Он не хотел ходить в школу, поэтому наш отец сдался и забрал его обратно домой.

– Упрямец, - бормочет Рив.

– Это точно, - подтверждает Харпер.

– Поэтому бабушка начала обучать его на дому, - продолжает Паркер.
– На следующий год настала моя очередь садиться в автобус. Что я сделала? Я отказалась. Таннер не ехал. Я подумала…почему я должна?

– Даже Хантер и Харпер не смогли затащить ее в этот автобус, - говорит Рив, беря еще одно печенье.
– Она все время повторяла: “Если Таннер не поедет, я тоже не поеду”.

– Но тут, откуда ни возьмись, появляется Таннер, направляется к автобусной остановке с рюкзаком за спиной и бумажным пакетом для ланча в руке. Он обнимает меня и говорит, что будет со мной на каждом шагу. Итак, мы вместе сели в автобус, - рассказывает Паркер.
– Несмотря на то, что ему пятнадцать, а мне шесть, мы сидим бок о бок на переднем сиденье, и он все время держит меня за руку. Автобус останавливается у средней школы, Хант и Харп выходят, но Таннер остается. Когда мы добираемся до начальной школы, он выходит вместе со мной и отводит меня к моему классу. Он заверяет меня, что в конце дня займет для меня место рядом с собой в автобусе. Затем он идет в старшую школу и записывается в десятый класс. И знаешь что? Когда в конце дня я села в тот автобус, он был там и ждал меня. Мы ездили вместе каждый день в течение года.

Я очарована этой историей о подростковом периоде Таннера. Оказывается его невозможно было убедить сделать что-то для своего блага, но он с готовностью старался сделать что-то для блага того, кого любил.

– Он, конечно, несносный, - говорит Харпер, слегка закатывая глаза.
– Но никто на земле не заставит его делать то, чего он не хочет.

– И все же, - встаю я на защиту Таннера, - он поехал на автобусе…ради тебя.

– Да. Каждый день ездил, - говорит Паркер, наливая себе еще немного вина.
– Чудик.

– Сумасброд, - произносит Рив.
– Харп, не выкрасишь мне пальчики на ногах в ярко-розовый?

Харпер кивает, похлопывая себя по колену.

– Ставь свои ножки сюда, крошка.

Когда Рив пододвигает свой табурет поближе к старшей сестре, я склоняю голову набок, глядя на Паркер. В моих мыслях восходит солнце, и в его сиянии я испытываю невероятный восторг.

– Если я хочу, чтобы он подал заявление в полицию насчет своей машины, это должно быть сделано ради меня, а не ради него.