– Знаешь... к разговору о субботнем вечере, я не думаю, что была с тобой предельно откровенна, - говорю я ровным и сдержанным тоном, - но Рамона меня пугает.

Он поворачивает голову вправо, чтобы посмотреть на меня, останавливая машину на выезде с Дайя-роуд. Пристально глядя на меня, он тянется ко мне и берет за руку.

– Тебе не нужно ее бояться, - успокаивает он.
– Она угрожала мне, а не тебе. Она тебя не тронет. Я ей не позволю.

Он поглаживает большим пальцем подушечку мягкой кожи у основания моего большого пальца, и я стараюсь не обращать внимания на бабочек, порхающих у меня в животе.

– Я ценю это. Правда. Но ты не можешь быть со мной все время. Вдруг она попытается что-нибудь предпринять, пока я на работе, или пока у меня перерыв, или еще что-нибудь? Я знаю, ты не хочешь подавать заявление в полицию, Таннер, но, думаю, я чувствовала бы себя намного лучше, если бы знала, что она у них на контроле.

Он делает глубокий вдох и кивает.

– Понимаю. Мы можем сходить в участок завтра, прежде чем я отвезу тебя на работу, хорошо?

Вау. Надо же, как просто. Его сестры были правы.

– Ладно. Спасибо.

Не раздумывая, я перегибаюсь через разделяющую нас консоль и целую его в щеку. Его кожа под моими губами теплая и гладкая, и я на секунду закрываю глаза. Он сжимает пальцами тыльную сторону моей ладони, пока я не открываю глаза и не отстраняюсь.

Его сестры, возможно, были правы и в других вещах.

Он снова прочищает горло, дважды стискивает и расслабляет челюсть, после чего переключает скорость и поворачивает в сторону Скагуэйя.

– У меня изменился вкус, - тихо произносит он.

– Что?

– Вкус изменился, - произносит он чуть громче.

Мое сердце пускается вскачь. По моим рукам пробегают мурашки.

– Правда?

– Угу.

– Что ж, - говорю я, - давай посмотрим... Прежде в твоем вкусе были высокие...

– Теперь мне нравятся невысокие.

– …с большим количеством изгибов.

– Изгибы тела переоценивают.

– Правда?

– Ага.

– Тебе нравятся длинные волнистые волосы, верно?
– спрашиваю я, и мои губы подергиваются от желания улыбнуться.

– Короткие волосы милее.

Я прикладываю ладонь к уху и наклоняюсь ближе.

– Ты сказал, короткие волосы... сексуальнее?

Он усмехается.

– Ага. Ты не ослышалась. Сексуальнее.

– Потому что только щенки могут быть милыми. А короткие волосы - сексуальными.

– Аминь, - подытоживает он, глядя на меня, приподняв бровь.
– Но, к твоему сведению, милые тоже могут быть сексуальными.

Я смогу с этим смириться.

– Что еще?

– Мне теперь нравятся девушки из университета, - говорит он.
– Ум - это суперсексуально. Как и антропология.

Я хихикаю от восторга. Это новая сторона Таннера, игривая и кокетливая. И мне она нравится. Боже, мне она очень нравится.

– Давай уточним, - говорю я, когда в поле зрения появляется центр Скагуэйя.
– Ты ищешь невысокую, не слишком фигуристую, коротко стриженную, симпатичную, сексуальную женщину-антрополога с высшим образованием. Я правильно поняла?

– Определенно, - заявляет он, паркуясь перед “Пурпурным пастернаком” и поворачиваясь, чтобы улыбнуться мне.
– Знаешь кого-нибудь, кто подходит под это описание?

Ох, мое сердце.

Если я не буду осторожна, то влюблюсь в него. А если влюблюсь, мне будет больно.

Будь осторожна, предупреждает мое сердце, но мозг приказывает ему заткнуться. Просто закрути летний роман! – подсказывает разум. Ничего серьезного. Что-нибудь непринужденное и веселое.

Разве Изабелла не предлагала мне завести летнюю интрижку? Возможно, это именно то, что мне нужно. Кроме того, он слишком соблазнительный — и слишком доступный — чтобы его игнорировать.

– Возможно, - отвечаю я ему, гадая, бьется ли его сердце так же быстро и неистово, как мое.
– Как насчет того, чтобы я дала тебе знать, когда ты заедешь за мной?

Он медленно кивает, скользит голодным взглядом по моим губам, а затем снова смотрит мне в глаза.

– По-моему, звучит заманчиво.