— Вроде тут... нужно быть... сосредоточенным на... на глине, — с паузами на

тихие вздохи, сказал Бернард, пытаясь отвести взгляд от того, что творилось

внизу. Стоило признать, это приковывало внимание сильнее, чем гончарный круг.

— Тебе да. Мне необязательно.

— Ты сказал, что будешь мне помогать.

— Я помогаю. Разве нет?

Бернард не ответил. Путаясь в мыслях, он ненадолго опустил руки в миску с

мутной и прохладной водой. Воздух в гостиной теперь казался плотным и

душным, вода остужала. Самую малость.

Юэн тоже сдобрил влагой свою ладонь. Поднёс её ко рту, облизал, опустил, и

пальцы его так нежно и напористо задвигались по чувствительной уздечке, что

Бернард, низко и протяжно заскулив, резко впился в крутящийся кусок глины.

— Как бы я хотел сделать это языком, — томно простонал Юэн, продолжая

скользить влажными пальцами по гладкой головке. Бернард прикрыл веки и

прикусил губу — от одних этих слов можно было закончить. Но он каким-то

чудом сдержался. — Однако сейчас мы играем по-другому, — хрипло продолжал

Юэн. Он явно нарочно включал этот свой бархатный мелодичный голос. Вкупе с

красным светом и их частичной обнажённостью — это было на грани

невыносимого. — Но, может, позже ты позволишь мне повторить это ртом, —

последняя фраза прозвучала полувопросом и Юэн медленно провёл языком по

краешку уха Бернарда. По всему телу пронеслись мурашки.

Бернард спиной ощущал его гулкое и частое сердцебиение, и ему казалось, что

пульсация, бьющая Юэну в ладонь, будто синхронизировалась с ритмом его

сердца.

— Ю...

— Что такое? — подобно змею-искусителю зашептал Юэн. — Поговаривают, что гончарное мастерство — очень сложное. Но так ли это на самом деле? У тебя

вроде неплохо получается, больше уверенности в руках.

— У тебя, я смотрю, есть уверенность в руках.

— В данный момент у меня в руках не только уверенность. Кое-что ещё, что

намного лучше.

Бернард засмеялся, но смех его прервался тихим стоном, потому что Юэн

продолжал настойчиво притираться членом между ягодиц. Бернард выдохнул, поглаживая ладонями крутящийся столб из глины. В такие моменты особенно

сильно хотелось доставить Юэну удовольствие, однако сейчас Бернард

практически ничего не мог сделать. Руки были испачканы в глине. Штаны

спущены и еле держались на бёдрах. Юэн целовал ему шею, ласкал мочку уха, попутно не переставая скользить ладонью вверх и вниз, от основания до

влажной головки. Иногда пальцы его останавливались под венчиком и

обрисовывали чувствительные края, тогда с губ Бернарда в красный воздух

срывались тихие стоны, и Юэн вторил им с жарким придыханием.

— Знаешь, — сказал Бернард сбивчивым голосом, — что я с тобой сделаю

после?

— Нет, не знаю, — прошептал Юэн, прикусил ему мочку и пустил плавную

волну бёдрами. — Расскажи. Можно в подробностях. Потом буду проверять, насколько твои угрозы совпали с реальностью.

Смоченными в воде средним и безымянным пальцами Бернард надавил на

верхушку глиняного столба — стенки расширились. Он надавил снова,

придерживая стенки другой рукой, затем ещё и ещё, повторив одно и то же

движение несколько раз. Медленно и плавно.

— У-ух, — с горячностью выдохнул Юэн. — Полагаю, это означает, что ты

сделаешь мне большую чашку и потом напоишь своим самым вкусным чаем?

— Примерно так, — засмеялся Бернард, прикрывая веки от ярких ощущений, пульсирующих уже в каждой клеточке тела.

У него подрагивали пальцы, из-за чего у чашки получались кривые бока, которые сложно было выпрямить. Бернард еле стоял на ногах. Кровь из них явно

устремилась в другое место. Тяжело дыша, он чуть повернул голову.

— Нравится этот курс гончарного дела? — с хрипотцой спросил Юэн. Он вновь

облизал свои пальцы.

— Непл... неплохо, — довольно закивал Бернард.

— Мне тоже очень нравится.

Юэн поцеловал Бернарда, ласкающе проведя языком по губам. Пальцы его снова

коснулись головки, горячо и влажно заскользили по уздечке, другая ладонь сжала

основание и задвигалась быстро и размашисто.

Гончарный круг остановился. Бернарда окатило настолько всепоглощающей