— Ну как, пан, скоро? — крикнул с улицы волосатый возница.

— Сейчас, сейчас, минуточку! — нервно ответил Ромка и забарабанил в дверь.

Его окликнули, из сада вышла Риммина мама с большим медным тазом.

— А Риммочка уже уехала! Только что!

— Как — уехала? — покрылся испариной Ромка.

— Не дождалась тебя! Села на трамвай и укатила. А ты-то как же теперь успеешь?

— Я на извозчике!

— На извозчике? — ахнула Риммина мама. — Откуда же у тебя деньги такие, что ты разъезжаешь на извозчике?

— А я бесплатно. Он мой друг.

— Друг? — посмотрев на волосатого извозчика, Риммина мама чуть не выронила таз.

— Лучший друг! Вернее, родственник даже. Двоюродный брат!

— Эй, пан, поехали, что ли? А то за простой придется приплатить. Стыд сказать, но грех утаить! — весело крикнул из-за ограды волосатый «двоюродный брат».

— Он шутник у нас большой! — шепотом, чтобы не слышал извозчик, пробормотал Ромка и поспешно простился с Римминой мамой.

— Поехали!

— А за скорость? — строго напомнил извозчик.

— Сейчас, сейчас, давайте только отъедем немного! — тихо, чтобы не услышала Риммина мама, умолял Ромка.

— Что значит «отъедем»? — заорал во весь голос возница и, состроив жалостливую рожу, обратился вдруг к Римминой маме: — Обмануть меня хочет! Ты глянь только, мадам! Обмануть!

Сгорая со стыда, Ромка расплатился. У трамвайной остановки пролетка опять поравнялась с ребятами, ожидавшими трамвая для пересадки.

— Эй, Ромка! Что порожняком? — крикнул Валька Кадулин.

— У клуба ждет! Я все перепутал! — бодро отозвался Ромка. — Может, кого до клуба подвезти? Недорого возьму!

— Нет, спасибо! — ответил за всех Влас. — Нам неплохо и на трамвае. Мы успеем и так!

Ехать было скучно.

Из задумчивости Ромку вывело пчелиное жужжание. Вокруг Ромки вилась пчела. И откуда она взялась? Из Римм иного сада, наверное…

Ромка отмахнулся. Пчела отлетела и устроилась на огромном, как сундук, заду возницы. «Вот хорошо бы, ужалила его, проклятого!»

— Куси его! Куси его! — зашептал Ромка.

Но пчела не стала жалить извозчика, а снова перелетела ближе к Ромке. «И чего её тянет ко мне? — подумал он. — Из-за папиного одеколона, наверное. Ведь он цветочный».

Пчела зажужжала над Ромкиной головой, «Сахар!» — понял он.

Ромка пощупал сладкие слипшиеся волосы.

«Ну и обезьяна же я! — клял себя Ромка. — Прекрасная была прическа. Так нет! Надо было „политический зачес“ устраивать!»

Пчела перестала жужжать. «На волосы села», — ужаснулся Ромка, отчаянно замотал головой и начал метаться по сиденью.

— Ты чего, пан? — с удивлением обернулся извозчик.

— Пчела! Пчела! — зашептал Ромка. — Сгоните её, пожалуйста!

— Тпру! — Извозчик остановил пролетку. И, подумав немного, изрек: — Ежели бы зима сейчас была, известное дело, легче бы было!

— При чем тут зима?

— Вот и выходит, пан, что ты совсем дурной! Живешь без гармошки в голове! Зимой у меня есть рукавицы. Я бы её враз схватил! А голыми руками поди возьми!

Возница взял кнут и осторожно помахал им над Ромкиной головой. Пчела тут же пребольно ужалила Ромку в бровь.

— У-и-и-и-и! — взвыл несчастный и тотчас получил такой удар кулачищем в лоб, что отлетел назад.

Несколько полтинников выскользнули из Ромкиного кармана и исчезли в глубоких складках кожаного сиденья. Но Ромка не заметил этого.

— Ну, теперь все! Во как я её! — похвастался возница, ткнув кнутовищем в мертвую пчелу.

Бровь вспухла немедленно, и Ромка отчетливо чувствовал, что лицо перекосило в сторону.

— Ну, вылазь! Вон он, клуб-то твой!

Ромка пулей выскочил из пролетки. Риммы у клуба не было.

Заморосил мелкий дождь.

Риммы не было. Ромка успел выучить надпись на плакате у входа:

Трамвай шел за трамваем. Риммы не было. Приехали Влас, Борька, Нина, Павлик Асиновский и Валька Кадулин. Увидев распухшую физиономию Ромки, они рассмеялись:

— Что с тобой?

— Так, забавный случай один, — пробовал отшутиться Ромка. — На извозчика села пчела, он попросил меня согнать её, страшно струсил, я поймал пчелу, она вырвалась… и вот результат. Жало во мне! Стыд сказать, но грех утаить…

— А Римка твоя где? — язвительно спросил Валька.

— Придет! — бодро ответил Ромка. — Не волнуйся!

— А я и не волнуюсь, не то что ты! — насмешливо сказал Вирфикс.

— Живешь без гармошки в голове, так уж молчи! — огрызнулся Ромка.