– Дома жрать нечего, - подкаблучник Монаков-Мерлин не желал так легко сдаваться.

– Совсем?
– я хотел есть, но, с другой стороны, Монаков был мне дороже всяких там обедов и ужинов.

– Совсем, я потому и пошел, - мы уже шли по другой улице. Монаков на удивление легко лавировал в этой толпе народа и тащил меня за собой.
– Да, не сбегу я, - сдался он.
– Как потом ей объяснишь, куда племянника дел?

Я ему поверил.

– Давай, тогда поедим, - мои слова Монаков воспринял, как манну небесную, и тотчас же еще ускорил шаг. Через пять минут мы уже стояли на пороге местной объедаловки со смешной вывеской "Лошарик".

– Туда, - Монаковский желудок заурчал, мой стал ему вторить.

В зале я чуть не упал от крепкой смеси разных запахов.

– Здесь курят, - сообщил Монаков и поволок меня к столику у окна.

Мы сели друг на против друга. Я надеясь, что это не будет воспринято в штыки, приподнялся и еще больше распахнул окно. Стало полегче.

– Хей!
– Крикнул Монаков-Мерлин.

– Мерлин!
– радостно ему отозвался голос.
– Как обычно?

– На двоих!
– поспешил откликнутся Мерлин, глянув в мои голодные глазки.

Пока мы ждали заказа, я просто смотрел по сторонам и на Монакова. Он был в замечательной желтой рубашке с черной вышивкой, в серых штанах, в таких же смешных, как у меня калошках с ремешками и с сумкой, похожей на сумку Петра.

Я вспомнил о Петре и поморщился. Спрашивается, когда он меня найдет?

– Так может поговорим?
– я мог говорить не понижая голос. В этой зале люди ели и разговаривали. Стоял монотонный гул голосов и стук ложек.

– Ладно, - Монаков-Мерлин был спокоен.
– О чем?

– О погоде, например, - я показал в окно.
– Скоро ли дождь будет?

Монаков этого явно не ожидал и очень подозрительно на меня смотрел.

– Тогда о вас лично. Как же это получается, что вы туда-сюда без контроля и разрешения?

Монаков не успел ответить. Нам принесли заказ. Это его "как обычно" представляло из себя две миски с чем-то похожим на суп, по одной миске с салатом, еще одна общая с хлебом, похожим на лаваш из ржаной муки, по кружке с неизвестным питьем и одной вазочки с орехово-фруктовым десертом.

Монаков уверенно придвинул к себе вазочку с десертом. Я последовал его примеру. На вкус это оказалось фруктово-овощным с кусочками мяса салатом. Ошибся я. Мне понравилось, и еще я понадеялся, что не умру от незнакомых продуктов.

Затем мы принялись хлебать суп, который являлся кашей изрядно разбавленной молоком. Ничего так, но грубовато.

За молочной кашей последовала вторая миска с супом. Это был овощной суп со специями.

Все это мы приедали местным хлебом, вкус специфический, но не отталкивающий.

Монаков счастливо потер живот, икнул и притянул к себе кружку. Я подумал, что от салата он отказался. Видно наелся, но нет. Мы выпили какао. Оно чем-то было похоже на наше, но во стократ вкуснее. Я облизнулся, оказывается мне нравится местное какао. В голову закралась крамольная мысль о контрабанде.

Монаков придвинул к себе миску с салатом. Придирчиво выбрал листик, чтобы не жухлый, сочный и с прожилками, которые он долго рассматривал на свет. Монаков положил листик к себе в рот и стал жевать, как жвачку. Я последовал его примеру. Удивительно, но точно жвачка.

– Шесть, - возник рядом с нами человек во всем белом.

Монаков полез в свою сумку. Он достал и отсчитал шеть монеток. Человек выжидающе глянул на меня. Я достал, выданный ранее мне кошель. Таких монеток, как у Монакова, у меня не в кошеле не было. Глаза Монакова и работника расширились. Я сомневался, что давать человеку. Монаков вздохнул и достал из своей сумке еще шесть монеток. Я свои запихнул назад в кошель. Человек испарился.

– Принеси нам еще питье, - попросил Монаков.

Со стола убрали тарелки и поставили еще по чашке местного какао. Я хоть и был сыт, но от какао бы не отказался ни за что.

– Так, кто ты?
– Монаков смотрел на меня.

– ОАО "Прогресс", - я представился так, как мог.

– Ясно, - Монаков понял, откуда я.
– Это не плохо. Боялся, что из этих чокнутых.

Мне, конечно, хотелось уточнить, кого он имеет в виду, но я не стал показывать свое полное незнание ситуации.

– Так может раскажешь?
– мы незаметно перешли на "ты". Совместные трапезы сближают.

– А что рассказывать то? Я уже так незнамо сколько времени. Дело все в воде, - многообещающе начал Монаков.