НЛО мигом окружил взвод десантников, взявших калаши наизготовку.

— Вот они удивятся, если начнут в нас стрелять, — хихикнул Жора.

По его словам, он свёл к минимуму опасность захвата корабля, комбинируя поля. Так, при посадке, как только выключалась гравиустановка, аппарат автоматически накрывал себя небольшим полем, которое буквально на метр-полтора превышало диаметр самого аппарата. При старте, оно отключалось буквально за доли секунды до того, как НЛО срывался в небо, и там уже действовала наша старая защита, которая не позволяла приближаться аппарату ни к одному из предметов — будь то дерево, самолёт или выпущенная в нас ракета.

После того, как прототип слетал в космос с включенным на земле большим полем, Жора установил на наш аппарат аналогичное, но пока избегал включать его. По его словам, при перемещении такого огромного объекта (вместе с полем корабль был не меньше километра в диаметре) вызывает слишком сильные атмосферные флуктуации, и мы такими полётами можем существенно нарушить экологический баланс.

Когда мы вышли из НЛО, в дверях резиденции появился человек, который направился к нам быстрыми шагами.

— Добрый день, я начальник протокольной службы, — представился он, — почему вы пренебрегли моей просьбой?

— Что-то слабенький здесь протокол, император, — обратился я к Жоре, — при вашем дворе чиновник никогда бы не посмел отчитывать монарха за то, что его гравилёт сел, видите ли, не туда. У вас бы хлеб-соль вынесли бы, дорожку расстелили.

— Поверьте, во Внуково вас ждал и хлеб-соль и дорожка, — обиделся протокольщик, хотя и не показал этого своим видом. Лицо его оставалось непроницаемым.

— Ничего, — вздохнул я, — мы не в обиде. Передайте пожалуйста президенту Пудведеву, что император Тувалу желает провести встречу на открытом воздухе, ибо погода благоволит этому.

Погода, честно говоря, не сильно-то и благоволила, небо затягивало тучами.

Протокольщик замялся:

— Понимаете, мы хотели везти сюда президента параллельно вашей доставке из аэропорта. Но вы прибыли сюда напрямую, поэтому президент не успел. Прошу немного подождать, пока я распоряжусь.

— И уж ваша протокольная служба, конечно всегда знает где находится император, — снова повернулся я к Жоре.

Тот важно покачал головой, подыгрывая мне, а протокольщик вопросительно посмотрел на меня. Причём сквозь него непроницаемость промелькнуло удивление… впрочем, может мне показалось.

— Президент Пудведев, — обратился я к нему, — находится в третьей комнате справа по коридору, сидит там и наблюдает нашу беседу на экране… странно, что вы не в курсе, должно быть вы не заметили как он приехал, — подколол я его.

Теперь-то я не мог ошибиться — на лице протокольщика точно промелькнуло изумление.

Я, конечно, немного рисковал и переигрывал. Президент действительно находился в той комнате, когда мы сели — я наскоро проверил это визором, но за несколько минут нашей болтовни он вполне мог уйти в другое место. Впрочем, рассчитывал я, наверняка ему будет интересно и едва ли он отойдёт от экрана наблюдения.

— Извините, я должен отойти на минуту и посоветоваться с президентом, — проговорил протокольщик.

Но этого не потребовалось — видимо в наушнике раздались какие-то команды, так как он кивнул, сказал «хорошо» и сделал жест, который автоматчики восприняли, как команду «убежать и спрятаться».

— Пожалуйста, пройдёмте под навес, переговоры состоятся там, — кивнул он по направлению к белой мраморной беседке.

Там, на удивление уже всё было накрыто. Видимо рассматривался и такой вариант, что мы или Пудведев захотим посидеть на воздухе.

Президент подошел к нам сам, без охраны, быстрым шагом и первым подал свою руку для пожатия.

— Ну и кто из вас император? — поинтересовался он с едва заметной иронией.

Я кивнул на Жору, немного отдав его на растерзание. Мне что-то не приходило в голову как начать разговор.

— Я рад приветствовать вас в России, — продолжил Пудведев, — ничего, что я без переводчика? Знаете, мы всю Россию обыскали и ни одного русско-тувалуанского переводчика не нашли.

— Плохо искали, — хмыкнул я, — у нас работает два переводчика и мы их нашли без особых проблем.

Президент насупился и сделал пометку в блокноте, лежащим на столе перед ним. Я понял, что только что сделал бяку кому-то из окружения президента, отвечающему за перевод.

— Владимир Анатольевич, — обратился я к президенту.