А потом все как-то вошло в колею, уложилось в привычный порядок: еда, работа, сон по очереди в крохотной загородке за рубкой - и все это было так, словно они просто движутся из пункта А в пункт Б, словно на Ктене их ждут-не дождутся.

– Майх!

– Да, - отозвался тот из работы.

– Слышишь, Майх, ты вот был на Ктене...

– Ктен? Ну, по кометной идем, должны прорваться.

– А, черт! Что я, об этом? Майх!

Он поднял голову, наконец.

– Да, Хэл?

– Майх, - медленно и раздельно сказал Хэлан, - как по-твоему, что такое Ктен?

– Четвертый из внешних спутников Фаранела. Ктен, Латен, Афар, Гварам. Поперечник - 1100, масса - 1,200 от Сатлирской. А что?

– Я не об этом. Я спрашиваю: что такое Ктен?

– А! Вот ты о чем. Не знаю. Место странное, ты прав. А в чем дело?

– Думать пора. Мы можем добраться до Намрона напрямую?

– Нет. Если честно, не знаю, доберемся ли до Ктена. И так на экономичном иду, видишь, каждый этап по три раза пересчитываю.

– Горючее?

– Да, главным образом. Ничего, Хэл, пробьемся.

– Ну, если пробьемся, давай я тебя поспрашиваю. Значит, ты был на Ктене?

– Да.

– Прямой рейс?

– Нет. Рейс обычный: Авлар - Гават - Гварам.

– А Ктен?

– На Гвараме подвернулся груз. Понимаешь, это ведь идет, как спецрейс, по особому тарифу. Наша компания от таких фрахтов не отказывается!

– А почему именно вы?

– Глупей не нашлось. Рейс для самоубийц. Груза мало, а недогруженный корабль... ну, понимаешь, при неправильной загрузке теряется точность маневра. А навигация там дьявольская... Мы по кометной идем, и то будет трудно. А уж от Гварама...

– Понятно. А груз?

– Обычный. Медикаменты, оборудование, запасные блоки и приборы.

– А оттуда?

– Почти ничего. Малые контейнеры и кассеты. Пленки с приборов, как я понял.

– А почта? Туда, обратно?

– Никакой почты, Хэл. Мне это тоже показалось странным.

– Только это? Помнится, ты говорил, что ждали груз. А груза-то нет? Сколько вы там торчали?

– Четыре дня. Догадываюсь, что ты спросишь. На станцию нас не пустили. По карантину.

– Значит, теперь у них есть врач?

– Не знаю, Хэл. Не уверен.

– А карантин?

– Ну, это как раз нормально. На такие вот маленькие станции нашего брата, жестяночника... ну, не любят пускать.

У ребят ведь всегда кое-что есть, ни один таможенник не отыщет.

– И на "Звезде"?

– Ну-у, у нас поменьше - Лийо в это не марался. Так, по мелочам. Нельзя было пережимать, Хэл. При такой сволочной работе ребятам надо хоть что-то с рейса иметь.

– Предположим. К вам кто-нибудь выбирался?

– Нет. Даже разгружались сами. Выгрузились, Лийо связался со станцией, оттуда пришли и забрали груз.

– И наоборот?

– И наоборот. Понимаешь, Хэл, мы об этом не говорили. Перед рейсом, на Гвараме, у нас была портовая инспекция. Проверяли линии связи. Чтоб ты понял... на наших кораблях связь - это единственное, что всегда в порядке.

– А это тебе странным не показалось?

– Показалось. А еще показалось, что Лийо знает, в чем дело, только не хочет говорить. А ты?

– Догадываюсь.

– Что?

– Думаю, тюрьма. Если б что-то секретное, черта с два вашу жестянку туда бы пустили.

– Думаешь или уверен?

– Пока только думаю, малыш. Вот свалимся мы на Ктен... нам помощь нужна?

– Почти нет. Достаточно, чтоб не мешали.

– Значит, нужна.

Майх усмехнулся.

– Тогда давай думать. Предположим, тюрьма. Вроде, пока сходится... по намекам. А зачем? На Планете тюрем мало?

Нет, брат, хватает. С жильем туго, а тюрем хватает. А тут Ктен. Вези черт-те куда, продукты ему, кислород... Это сколько же стоит человека на такой станции содержать?

– Достаточно дорого.

– Вот видишь. Вроде глупо... а не глупо. Понимаешь, на Планете ведь человека без следа не упрячешь. Хоть на превентивный, а бумага нужна.

– Ну и что?

– Бумага - это след, Майх. Раз бумага - значит, пойдет через бюро регистрации, через картотеку. А это уже вторая бухгалтерия - электронная. Информационная система, понимаешь? Тут уже никакой контроль не поможет... есть такие способы. Кто с информационными сетями работает - как я - везде концы найдет.