– Значит, если человек должен исчезнуть...

– Его просто убивают, Майх.

– А если его нельзя убивать?

– Убивать всех можно. Это не вопрос. Тут по-другому надо: а если его невыгодно убивать?

– Кого и почему?

– Мгм. Вот уже вопрос. Это ты в точку. Кого невыгодно убивать? Кто имеет цену сам по себе. Знает или умеет. Или... погоди, что-то такое... А! Исчезновения. Помнишь, у Раса? Об ученых: "кое-кто исчезает"

– Нет, - сказал Майх.
– Не помню.

– Был такой разговор. Что, мол, кое-кто из ученых исчезает. А что, не торчит! И сразу "почему" получается.

Смотри: компания, в общем-то, тесная, и связями все проросло, как грибница. Куда ты его не сунь, найдут, и возню поднимут - свой. А тут запихал на Ктен и пусть работает... глядишь, окупится кислород, а?

– И возят туда не часто, - задумчиво сказал Майх.
– Раз уже случайный корабль послали. Похоже. Ну, и что?

– Думай, парень. За Намроном у нас дырка, между прочим.

– Подумаю, - сказал Майх.

Конец полета выдался не легче, чем начало. Снова любимые забавы: то перегрузка, то невесомость - делать нечего: сиди, пристегнувшись, и пялься на обзорный экран. Скучная картинка - темень, звезды, да багровый огонь Фаранела.

Фаранел набухал на глазах; рос, расползался по экрану, раздвигал и заглатывал звезды. Не фонарик, а круг - буро-желтый, нахальный. Он дрожал в закрытых глазах, когда перегрузки размазывали тело, а когда наплывала невесомость, то казалось: это он тянет в себя. Вот сейчас лопнут ремни, и ухнешь прямиком в эту желтую муть.

Он сожрал уже четверть экрана, когда снизу мячиком выпрыгнул Ктен. Просто светлая пустяковинка, но Хэлан сразу понял, что это Ктен.

– Дотянули!
– сказал Майх и сверкнул зубами - очень белыми на почерневшем лице. У него были совсем сумасшедшие глаза: радостные и злые.
– Дотянули, а, Хэл?

Хэлан промолчал. Ктен словно сам накатывался на них, выпячивался в неправильный шарик. Приближался, наплывал, растягивался на весь экран. Середина провалилась, это был уже не шар, а какая-то щербатая лоханка.

Рявкнул двигатель, вдавило в кресло; Ктен отъехал в сторону, повернулся набок. Хэлан закрыл глаза. Что будет - то будет - не поможешь.

Их трясло и мотало; двигатель то ревел, то смолкал; и все длилось, и длилось, и уже не было сил даже на страх, и пусть будет, что будет, лишь бы уже конец, и...

И вдруг кончилось. Сразу. Совсем другая, прочная, тишина, и корабль уже не трясет. Он надежно стоит посреди черно-белой равнины, и вокруг колючий частокол горизонта.

Хэлан еле оторвался от экрана, чтобы глянуть на Майха. Майх спал. Обвис на ремнях, и спал, как неживой.

– Майх!

Вскинулся, глянул на экран, шевельнул губами. Медленным, каким-то не своим движением протянул руку, сделал что-то на пульте - и опять заснул.

– Вы очень здоровый человек, господин Керли, - сказал тот, кто назвался врачом, и Хэлан усмехнулся. Не успел бы кое-чего глотнуть - спал бы, как Майх.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Даже голова не болит.

– А она и не должна болеть, - спокойно ответил тот, и Хэлан посмотрел на него с большим интересом. Никак не определялся у него этот человек, ни в какую схему не укладывался. Внешность? Тощий, сутулый, ходит как-то боком, локти прижимает, будто боится задеть кого невзначай. А повадка доброго доктора из детской передачи. Сейчас вот по голове погладит и лекарство даст. Уже дал! Вчера по такой дозе вколол, что и я отключился.

Тут, на Ктене, сразу все пошло наперекосяк. Вроде всякого ждал, но чтоб вот так взяли и сунули в карантин... Вот прилетает корабль на махонькую станцию, где сто лет чужих не было. Куда экипаж? В карантин, куда еще? Надо только одну малость забыть: какая это станция и какой это корабль.

А добренький доктор молчит, разглядывает. Надо думать обшарили все-таки, пока спал. На интересные мысли их, должно быть, мои карманы навели!

– Доктор, - спросил он, - а вы давно здесь?

– Как вам сказать? Некоторое время. А почему это вас интересует?

– Да так. Показалось, что вы не из старожилов.

Наклонил голову набок, приподнял брови. Внимание в глазах осталось, а вот ласки как не бывало.

– Почему?

– Да вот сидите, ни о чем не спросите. Свежий человек все-таки.

– Вам очень хочется втянуть меня в разговор, господин Керли?
– мягко спросил врач.
– Боюсь, я не могу себе этого позволить. Поговорим лучше о вашем здоровье.

– Зачем? Сами же сказали: здоров. Ну, так давайте хоть познакомимся. А то вы все "господин", а я просто "доктор". Как вас зовут?