– Не нужно. – Она потянулась, убавляя свет настольной лампы. – Мне и так хорошо с тобой. Я сегодня весь день проходила с Этель по магазинам. Я же всю одежду выбросила, когда стала старухой.

– Зачем ты вспоминаешь об этом сейчас? – Он поцеловал ее ставшие влажными глаза. – Опять разревешься.

– Не буду. – Она закрыла глаза и расслабилась, потому что Нигль-И осторожно погладил ее руку.

– Вот и хорошо. Главное, чтобы тебе было хорошо.

На кухонном столе снова стояли образцы еды для Креила ван Рейна – каждое утро начиналось подобным образом. Прошло больше двух недель, но прогресса в синтезе еды практически не было. Исследователи работали над «теорией», а практики получали неудачу за неудачей.

– Чем это плохо? Запах? Вкус? – спросил техник Нигль-И, который подозрительно осматривал еду.

– С виду все хорошо. Но я не доверяю вашему синтезу. От вашей «воды» Креилу было плохо, почему должно быть лучше от еды?

– Я настаиваю на еще одном испытании. Будете пробовать сами?

– Бессмысленно. Или Аолла или Креил. Правда, не дам гарантии, что если для Аоллы это подойдет, то и для Креила будет нормально.

– Почему?

– Потому что она здоровый человек, и незначительные отклонения ее организм может не заметить. Другое дело Креил, у которого и без поганой еды полно отклонений, – пояснил Нигль-И и поднялся, взяв несколько тарелок, казавшихся ему нормальными на вкус, с собой на пробу.

Он прошел в кабинет, где Креил сидел, подключенный к Машине, и работал.

– Придется это попробовать, – сказал Нигль-И, отвлекая Креила своим приходом.

– Опять? – Креил поморщился. – Скажи честно, рвать будет?

– Не знаю, меня не рвет. А что касается вас…

– Давай. – Креил взял с тарелки один кусочек и начал тщательно жевать совершенно безвкусную еду, не торопясь проглатывать. Через пару минут после того, как кусок был проглочен, он выбежал в туалет. Его безжалостно вырвало.

– Сколько ты еще собираешься меня мучить? – спросил он, выйдя из туалета. – Я не могу так работать!

– А что нам делать? Мне нужно улетать. И что вы будете есть?

– Не знаю.

– И я не знаю, – Нигль-И расстроено вышел из кабинета и вернулся на кухню, к технику. – Дерьмо ваша еда.

– Кто это вас так научил выражаться? – удивился тот.

– Не помню, наверное Аолла. Но это не меняет дела. Креила рвет, и он категорически отказывается быть и дальше подопытным кроликом.

– Тогда вам придется ждать разработки теории.

– Я уже видел, какими темпами вы ее разрабатываете. К следующему тысячелетию, может быть, закончите, – недовольно заметил Нигль-И, выходя из кухни и направляясь в спальню к Аолле. Он хотел обсудить с ней возникшую ситуацию.

Еще не войдя туда, он почувствовал «мужчину в белом в сияющем облаке» и заранее улыбнулся.

– Здравствуйте, Лао, – поздоровался Нигль-И и замер от изумления: Советник Лао пил что-то горячее с ароматным запахом! – Что это такое?

Лао непонимающе посмотрел на инопланетянина.

– Это вы о чем?

– Вот это что? У вас, в чашке?

– Кофе, – Лао улыбнулся. – Я его ужасно люблю. Мне рецепты давала сама Странница. Хотите, я и для вас синтезирую. – Прямо в воздухе, рядом с головой Нигль-И материализовалась чашка с ароматным напитком.

Нигль-И, не веря своим глазам, протянул руку, взял чашку, и пригубил кофе.

– Та-а-ак, – протянул Нигль-И. – Зачем же вы тогда мне голову морочите, если прекрасно умеете синтезировать еду безо всяких теорий!

Лао растерянно посмотрел на инопланетянина.

– Да что случилось? Объясните, наконец.

– Мы тут уже две недели бьемся, потому что земляне не могут научиться синтезировать еду для Креила! Из-за этого, я не могу вернуться в клинику, где меня ждут, а один из Советников хорошо знаком с Многомерным синтезом! Как вы это можете объяснить?

– Это правда? – спросил Лао, обращаясь к Аолле.

– Ты знаешь, Нигль-И, мы просто забыли об этой способности Лао. Честное слово. Обычно он делал это только в Десятимерности, поэтому никому не пришло в голову…

– Что делать это в измененной Трехмерности много проще! Потрясающе! – Нигль-И подумал мгновение и продолжал: – Что вы еще умеете синтезировать, кроме кофе?

– Да я только этим балуюсь. Меня когда-то учила Странница. Она умирала со скуки на Земле, поэтому обычно я ее везде сопровождал.