Можно ли двинуться дальше, если друг лежит полумертвый у ваших ног?

Можно, если речь вовсе не о детях.

Можно и нужно, если вы масон, а не профан.

Можно, нужно и необходимо, если вы действуете ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА.

Für das Höhere Wohl, детишки!

Для таких вот фантастически целеустремленных детей и уготованы ученикам в ложе, простите, в школе, особые испытания.

Напоминаю, речь пока идет о ПЕРВОЙ книге.

Ученик, Подмастерье, Мастер — три основные ступени посвящения. Можно набить голову информацией, которая пригодится в нужную минуту. Но это только первая ступень, знание и познание — не одно и то же. Обладающий лишь знаниями не может возвыситься до уровня Мастера (маглорожденная девочка-колдунья не поднимается выше степени Ученика), как не может это сделать даже хороший тактик и стратег, но лишенный внутреннего стремления к познанию (рыжий мальчик-колдун пока лишь Подмастерье). Только тот адепт, кто в устремлении к духовному совершенству достиг определенного уровня Познания и Самопознания, способен аллегорически спуститься в утробу земли, осмыслить грани своей внутренней сущности и принять их как данность, принести в жертву простые человеческие страсти и достичь уровня Мастера.

Не мальчик видит себя в зеркале с философским камнем, но Мастер, осознающий, что способен понять Истину, ибо УЖЕ содержит ее».

— Принести в жертву простые человеческие страсти? — Гарри отшвырнул книгу и прикрыл отяжелевшие веки. — Переступить через дружбу? Не дождетесь!

* * *

Если бы кто-то сказал директору Поттеру, что от обиды можно заболеть, он бы не поверил. Гарри прекрасно знал, что вновь свалился с температурой только потому, что после злополучного банкета долго не мог успокоиться и бродил вокруг своего квартала, пока не выбился из сил. Тем более, ночь была сырой и промозглой.

Но если на похороны Дамблдора директор мужественно явился, невзирая на слабость и жар, то сейчас дело обстояло значительно хуже — Гарри потерял голос. Приглашенный доктор мельком осмотрел несчастного и жизнерадостно сообщил Г. Дж. Поттеру, что у того самый обыкновенный ларингит, и если он не певец Лондонской Королевской оперы, то волноваться нечего.

Гарри было бы глубоко наплевать на голос, если бы он не звучал так смешно. Гнусное сипенье перемежалось скрипом несмазанной двери, из-за которой иногда вырывался крик петуха. Мисс Грейнджер долго не могла понять по телефону, что директор шепчет в трубку, а когда страдалец попытался возвысить голос, из его горла вылетел нелепейший петушиный звук. Секретарша не выдержала и мерзко хихикнула, после чего Гарри принял твердое решение не позориться и на работу не соваться. Тем более, раз уж злодей Снейп сказал держаться от него подальше...

Думать о произошедшем на банкете было так больно и стыдно, что Гарри старался не возвращаться мыслями к случившемуся. К счастью, в болезни была своя мрачная прелесть: провалившись в спасительный простудный жар, директор не в состоянии был предаваться серьезным угрызениям совести — голова не повиновалась ему, так же как горло и прочие вялые части тела.

Два дня он провел в мутном и жарком тумане. Привычные яркие сны сменились серыми и тревожными — вместо тамплиеров, конкистадоров и гладиаторов Гарри снился Сириус — убегающий путаными закоулками, петляющий и прячущийся в подворотнях, как бездомный пес. В снах этих, беспокойных и тягостных, он бежал за крестным, не в силах догнать, окликал, но из горла не вылетало ни звука, и Сириус исчезал, растворялся в наползающем тумане, оставляя Гарри одного среди удушающей мглы. Молодой человек просыпался, глотая воздух и надрывно кашляя.

Редактор звонил три раза. Гарри смотрел на номер с колотящимся сердцем, но трубку не брал. Зачем? Все кончено. А может, никогда и не начиналось.

Стоящий на полу телефон затрезвонил вновь. Экран отобразил незнакомый номер. С минуту Гарри смотрел мутным взглядом на цифры, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

«А вдруг Сириус?» — мелькнула робкая надежда.

— Алло, — просипел он в трубку.

Увы, это был не Сириус.

— Мистер Поттер, это я, — полился в ухо голос злодея-редактора. — Как вы себя чувствуете, шеф? У вас что-то с мобильным.

— Все нормально с мобильным, — прошипел Гарри. — Что вам надо? — грубо спросил он.

Впрочем, называть змеиное шипение грубым было трудно.

— Что-что? — переспросил Снейп. — Плохо слышно, мистер Поттер. Я тут внизу, в телефонной будке возле «Волкодава». Могу я к вам зайти?

От удивления и злости Гарри едва не выронил трубку.

— Нет! — хотел крикнуть он, но ларингит сыграл с несчастным злую шутку — саднящее горло жалко квакнуло лягушкой.

— Хорошо, тогда я поднимаюсь, — к ужасу Гарри, спокойно сказал редактор.

«Не открою!» — заметалась паническая мысль в разгоряченной директорской голове.

В следующую секунду больной обнаружил себя мечущимся по комнате и запихивающим пинками под диван разбросанные носки и весьма далекие от литературы журналы. Туда же отправилась немытая чашка с усохшим пакетиком чайной заварки и Очень Плохое Полотенце.

«Нет, не открою!» — Гарри бросил взгляд в зеркало. Взъерошенный больной воробей, искупавшийся в луже, наверняка выглядел лучше. Махровый халат Сириуса, который и прежде был велик, теперь и вовсе висел мешком, да и цветом был не лучше.

«Ни за что не откро...»

В дверь раздался стук — негромкий, но отчетливый. Мистер Снейп отчего-то не воспользовался звонком.

Измученное директорское сердце ухнуло куда-то вниз и затрепыхалось неровно и испуганно.

«Скажу ему, пусть выметается!»

Сдерживая дрожь в коленях, Гарри шагнул к порогу, с лицом решительным и хмурым распахнул дверь и тут же застыл, встретившись взглядом с темными тревожными глазами разбойника.

Гордые и сердитые слова застряли у директора в горле.