Олив не нашлась с ответами и вопросами. Да и как говорить, если при таком темпе ходьбы даже дышать получается с трудом? Значит, Лансер после встречи с ней изменился?

В душе девушки снова зажегся огонек надежды. Может, для них не все ещё потеряно?

От нерешительных размышлений о совместном с Лансером будущем, Оливию отвлек Кайлум, крикнувший ей в ухо:

– Форнакс!

Оливия поморщилась и огрызнулась:

– Я помню!

– Что?
– спросил Максимилиан.

Олив с досадой прикусила нижнюю губу, но нашлась с ответом:

– Я помню, что ты опоил меня любовным зельем!

Чародей на секунду замер, но все же пошел вперед:

– Во-первых, я извинился. Во-вторых, не опоил. Ты его вдохнула.

– О, это существенно меняет дело!
– фыркнула она в ответ.

– Я извинился, - с нажимом повторил он.
– Это меняет.

Олив скептически хмыкнула, но не стала продолжать эту дискуссию, оставшись при своем мнении. Максимилиан тоже больше ничего не сказал, просто ускорил темп. И теперь девушка действительно бежала за ним. Она подозревала, что это своего рода наказание, потому, что чародей оставался глух ко всем призывам остановиться и хоть немного передохнуть.

Когда он, наконец, остановился, Олив обессилено упала на колени, хватая ртом воздух. Легкие горели, в голове шумело. Поэтому девушка не сразу посмотрела по сторонам, несмотря на то, что Кайлум почти кричал на неё, что она должна это сделать. И когда Оливия все же оглянулась вокруг, поняла почему. На сколько хватало взгляда вокруг лежали изувеченные трупы странных созданий. Вся земля была усеяна ими. И в том, как они лежали было что-то странное, чего девушка никак не могла понять.

– Что здесь произошло?
– шепотом спросила она.

– Мой брат их уничтожил, - пожал плечами Максимилиан.

– Посмотри, как они лежат, - пояснил Кайлум.
– Эти твари пытались сбежать и этот щенок бил им в спину.

В голосе ключа слышалось неприкрытое презрение, и Олив невольно спросила:

– Ты этого не одобряешь?

Хорошо, что задавая этот вопрос, девушка все ещё смотрела перед собой, так как первым ответил Максимилиан. Он повернул голову и удивленно сказал:

– С чего ты взяла? Это ничтожные твари, туда им и дорога.

– У настоящего воина есть кодекс чести: не убивать женщин и детей, не добивать раненных и не преследовать бегущих с поля боя. Оглянись вокруг. Это не поле боя, это их деревня.

– Это их логово, - бездумно повторила за ним Олив, начиная понимать весь ужас того, что здесь произошло.

– Да плевать, - фыркнул Максимилиан.
– Это пожиратели плоти. Они не стоят твоей жалости.

У Кайлума на этот счет было свое мнение:

– Здесь были не только мужчины, которых можно с натяжкой назвать достойными для чародея соперниками. Здесь были женщины и дети. И они убегали. Он не дал им шанса.

– А что ты думал, он сделает?
– зло спросил Сансер.
– Мы отправили его за цепочкой и как, по-твоему, он собирался её раздобыть?

– Он сильный чародей, - опроверг его доводы Кайлум.
– Пара заклинаний и цепочка была бы его. Без этой чрезмерной жестокости.

– Чрезмерная жестокость...
– эхом повторила Олив.

Максимилиану не понравились её слова

– Просто ты мягкотелая, - неодобрительно сказал он, и до боли сжав её руку, потянул на себя вынуждая встать. Девушка подчинилась, не издав ни звука. И также молча шла следом. А в голове набатом звучали слова: "Как, по-твоему, он собирался её раздобыть?" и "Чрезмерная жестокость". Они звучали ровно до тех пор, пока на глаза не попалась одна из тварей сжимавшая недогрызенную кость, судя по остаткам шерсти принадлежавшая его сородичу, и судя по размерам - детенышу. Тошнота подкатила Олив к горлу. Резко захотелось упасть в обморок.