Сиплым, от едва сдерживаемых слез голосом, Олив сказала:

– Прости, у меня разболелась голова, и я хотела бы отдохнуть...

Да, она просто выставляла валькирию. Но лучше так, чем подруга будет видеть её в таком состоянии.

Марселла не стала ничего говорить. Она просто поднялась и ушла не прощаясь. Если бы Олив могла смотреть на мир не сквозь призму слез, а ясным взглядом, то заметила бы, каким недобрым огоньком блестят глаза у подруги. Но она не могла не то, что смотреть покидающей комнату девушке в глаза, она голову поднять не смела. А зря... Сама того не желая, Оливия разбудила вулкан.

*****

У Лансера в академии никогда не было отдельного кабинета. В нем просто не было необходимости. Как правило, демон тьмы решал все вопросы на месте, а остальное время проводил в тренировках. С появлением Оливии Пентергриф, всё свободное время Хозяина Турнира, а также часто и не свободное, было занято ею.

Такое поведение было ему совершенно не свойственно. И, несмотря на то, что работа академии - это четко отлаженный механизм, в котором каждый винтик знает свое место, и знает в каком направлении ему крутиться, поэтому в отсутствие хозяина, движение не остановилось, поведение Лансера Синтигрэна настораживало всех. Особенно настораживал тот факт, что демон тьмы практически поселился в своей академии, хотя раньше абсолютно отчётливо предпочитал арену. И не делал тайны из того почему. Он не преувеличивал, когда говорил, что тьма съедает все чувства и эмоции, оставляя после себя лишь гнетущую пустоту. Арена - всегда преисполнена чувств - горе, боль, отчаянье, злость, жажда смерти. Да не самые лучшие эмоции. Но достаточно сильные, чтобы Лансер мог ими подпитывать разрастающуюся внутри бездонную пропасть.

Появление Олив изменило все. В его жизнь вернулись чувства и краски. В буквальном смысле. Он вдруг ожил. Все возможное время Лансер посвящал ей, и прятал ото всех, защищая неожиданно попавшее в руки сокровище. Поэтому появление обеспокоенного таким поведением старшего брата, вызвало у него не удивление или радость от неожиданного визита, а настороженность и частично ревность. Лансер знал, что Эрскайн не станет даже пытаться отобрать Оливию. Но не мог не думать о том, что она может сама в него влюбиться. Даже такая женщина как Марселла и то влюбилась.

А Лансер не готов был терять Оливию. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Эрскайн всегда был мудрым стратегом и, поговорив немного с братом, весьма верно истолковал его состояние. Лансер нашел свою истинную пару. Это и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому, что Лансер как никто заслужил свое счастье. Он многим пожертвовал, проводя остальных сквозь тьму в этот мир. Демоны без своей истинной пары теряют способность чувствовать. Это изменения на физиологическом уровне, которые рано или поздно происходят со всеми. Но у каждого демона есть тысячелетий шесть, прежде чем это начнется. Лансер самый молодой среди них и на тот момент едва перешагнул за третье тысячелетие. Но он пожертвовал своим благополучием ради братьев. Путешествие через тьму выжгло его способность хоть что-то чувствовать раньше положенного срока. И то, что Лансер не прекратил пользоваться тьмой лишь усугубляло ситуацию.

И тут такая яркая вспышка.

Эрскайн помнил насколько интенсивными были его чувства, при встрече с Марселлой. А Лансер и вовсе наверное был оглушен ими. Он же как глухой, который впервые что-то услышал и это что-то было невероятно громким криком.

Вполне естественно, что за него сейчас думают эти самые чувства.

Лансер сильный. Он справится с этим состоянием, найдет баланс. Но не будет ли слишком поздно его искать? Судя по рассказам Марселлы, младший брат постоянно обманывает девушку, запугивает и буквально силком заставил вступить в академию. И это только то, о чем известно неугомонной валькирии.

Эрскайн как раз пытался вытащить из брата детали и рассказ о том, что ей не известно. Для этого он выбрал место, как нельзя более располагающее к такой беседе - зал, где собраны все виды пыточного оружия, некогда существовавшего в обитаемых мирах. Лансер активно упирался, и правитель высшей сферы уже положил глаз на средних размеров металлическую дубинку с костяными шипами. Но прежде чем ему представилась возможность воспользоваться сим дивным изобретением, массивные входные двери резко распахнулись, от хорошего пинка, и на приличной скорости ударились о стены. Одна из двух с жалобным скрипом отлипла от стены и тут же сорвалась с петель, звонко ударившись об уложенный мрамором пол. Вторая мужественно держалась за стену.

Пока все это происходило, братья-демоны успели обменяться парой фраз:

– Марселла?
– удивился Эрскайн.

– Злая Марселла, - поправил его Лансер.

– Сам вижу, - огрызнулся его старший брат.
– Но почему?

– Откуда мне знать, чем ты разозлил свою невесту?
– немного флегматично ответил Хозяин турнира.

В этот момент валькирия сделала шаг вперед, и с чувством произнесла:

– Сукин ты сын!

Братья переглянулись и Лансер сказал:

– После твоей смерти я заберу себе твой домен, чтобы он не достался чародеям.

– Это так благородно с твоей стороны, - язвительно фыркнул Эрскайн в ответ. Он ещё не знал, какая муха укусила его невесту, но заочно готовился извиниться, а уже потом разбираться.