окажется во власти варваров. Меня бы это не смутило. Именно такой человек, как ты, преданный и твердый, и

нужен Чандрагупте”.

Чанакья был так занят своими мыслями, что не заметил. как начал говорить вслух, совсем забыв о

Сиддхартхаке, который сидел рядом… Монах некоторое время молчал, обдумывал то, что ему хотелось сказать,

что просилось на язык.

— Почему вы стремитесь сделать министром Чандрагупты Ракшаса? — спросил он. — По правде говоря,

более недальновидного советника не сыскать. Ведь он ничего не знал о заговоре, а все происходило у него на

глазах. Какой же из него министр? А вы такой опытный политик! Зачем Чандрагупте другой помощник? Нет, на

мой взгляд, в министры Ракшас не годится.

Слова Сиддхартхака вызвали у Чанакьи улыбку.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал брахман. — Я сдержал свое слово — сделал царем Чандрагупту и

уничтожил Нандов. Что же, теперь я так и буду находиться около этого юноши? Мне пришлось делать то, что

недостойно брахмана. Я уйду в Гималаи, чтобы смыть этот грех, и буду совершать покаяние в пещере. А то и в

будущих рождениях останусь таким же жестоким. Хватит с меня. Довольно преступлений. Убит царь, убиты его

дети, погибла несчастная женщина. А сколько было бесчестных поступков, сколько лжи! Кроме того, раджа,

который сейчас на троне, вовсе не обязательно всегда будет благоволить ко мне. Он рано или поздно решит, что

я могу его тоже убить. Поэтому лучше убраться отсюда подобру-поздорову. Для себя я ничего не ищу. Денег

мне тем более не нужно. Я дал клятву отомстить за оскорбление и сдержал ее. Теперь я хочу только одного —

увидеть, как всевышний покарает греков. И сейчас время для этого настало. Если Ракшас не откажется, все так

и случится. Нужно только его согласие. Министр — человек верный. И я уйду спокойно после того, как он даст

обещание помогать Чандрагупте.

— Если вы сожалеете о своих поступках и раскаиваетесь, — произнес Сиддхартхак, — то почему не

идете путем Будды? Святой Васубхути с радостью примет вас, и вы будете жить в монастыре. Ведь благодаря

ему Вриндамала обратилась к истинной вере. Нужно отречься от мира. Без этого нельзя очиститься от

совершенных грехов.

Слушая монаха, Чанакья улыбался. Теперь, когда брахман знал, о чем говорили Шакалаян и Ракшас, он

испытывал огромное облегчение. Чанакья еще раз убедился в благородстве и честности бывшего министра и

понял, что опасения, которые возникли у него после приезда Шакалаяна, были напрасными.

“К Ракшасу теперь осталась только прямая дорога, — окончательно решил брахман. — Окольные пути

ни к чему не приведут. Но своего я добьюсь обязательно. А потом отправлюсь в Гималаи и буду жить, как

прежде”.

Спустя немного времени Чанакья отправился на берег реки, чтобы отдохнуть.

Человек всегда испытывает душевный подъем, когда видит, что вот-вот должно осуществиться то, к чему

он стремился. Но если здесь есть что-нибудь такое, что тревожит совесть и вызывает сомнения, этот человек

чувствует смущение и неловкость, а иногда и отвращение к самому себе. Совесть говорит ему, что он поступил

недостойно. И даже если ему кажется, что по каким-либо причинам, невозможно было поступить иначе, он

понимает, что по-настоящему радоваться нечему. Совестливые и гордые люди, как и все, испытывают те же

чувства, но не показывают их. Они стараются, чтобы окружающие ничего не заметили. Но если это им и

удается, если они умеют скрывать свои переживания, то как они могут утаить их от самих себя? Люди эти

прячут угрызения совести от других, однако не могут делать это постоянно. Наступает момент, когда они

выдают себя.

С Чанакьей происходило то же самое. Совесть мучила его.

“Мои поступки не делают мне чести, — говорил себе брахман. — Я уничтожил Нандов только из-за

нанесенного мне оскорбления. Чандрагупта взошел на престол. Но что я скажу самому себе? Теперь остается

последнее — одержать победу над греками и подчинить всю Индию. Однако дожидаться победы здесь, в

Паталипутре, я не намерен”.

Чанакья не хотел оставаться там, где из-за него погибли люди. Возможно, это было даже основной

причиной того, что он стремился как можно скорее передать Ракшасу управление государством. Была у Чанакьи