— Да поговаривают, министр. Сейчас в Паталипутре есть люди, которые думают, что вы никогда не

смогли бы сделать этого. Они по-прежнему продолжают вам верить.

— Вот как! Значит, в Магадхе еще не разучились думать. Так, так… Ну. а дальше?

— Я пришел с уверенностью, что вы заинтересованы снять с себя ложное обвинение и готовы

действовать.

— Думать об этом и сделать это — вещи разные.

— Вы говорите сейчас как заурядный человек. Разве есть что-нибудь невозможное для вас?

— Я человек самый обыкновенный. То, что недавно произошло, доказывает это. Однако я до сих пор не

понял, зачем вы пришли сюда. А мне хотелось бы это знать.

— Я прибыл с посланием Чандрагупте от Малаякету. В нем содержится требование немедленно

освободить его отца и выплатить десять миллионов золотых монет. В противном случае начнется война.

— Малаякету это написал Чандрагупте?!

— Да, и отправил меня послом, чтобы вручить письмо. Чему вы удивляетесь?

— Мотылек бросается в огонь!

— Вы сравниваете Малаякету с мотыльком, но он не таков.

— Если бы он был не такой, то не написал бы этого Чандрагупте, не шел бы на такой риск Но, может

быть, он не один и ему помогут, — тогда другое дело.

— Я и пришел к вам потому, что нужна помощь. Если вы поддержите нас, успех будет обеспечен.

— Ну хорошо. Вам нужна помощь. Но могу ли я помочь?

— Несмотря на то, что народ настроен против вас, никто другой не сможет сделать того, что можете вы.

— Ну ладно. Допустим. Но кто стоит за Малаякету?

— Как кто? — с деланным удивлением спросил Шакалаян.

— Послушайте, если вы пришли, как говорите, чтобы все рассказать мне без утайки, то так и поступайте.

Малаякету не отважится один напасть на Магадху. Помощь же ему может оказать только наместник Селевк.

Скажите, это он поддерживает Малаякету?

Шакалаян понял, что больше не имеет смысла уклоняться от прямого ответа.

— Да, — сказал он, — вы совершенно справедливо заметили. Селевк оказывает Малаякету полную

поддержку. Я же прошу вас помочь здесь так же, как Селевк помогает там. Многие сейчас не на вашей стороне,

но, судя по всему, скоро к вам присоединятся. Если вы поможете нам, то и своего сумеете добиться. Вы

отомстите Чанакье и Чандрагупте. И Малаякету тоже будет удовлетворен.

— А что получит этот варвар Селевк Никатор? — спросил Ракшас, внимательно глядя на Шакалаяна.

Посол сразу же понял, что от ответа на этот вопрос может зависеть многое, и некоторое время молчал в

нерешительности.

— В чем дело? — сказал министр. — Почему вы не отвечаете? Отчего Селевк решил помочь Малаякету?

Какие у него намерения?

— Вы хотите знать, что он получит? — медленно проговорил Шакалаян. — Ничего. Он будет помогать

только из дружеских чувств.

Ракшас рассмеялся:

— Как вы можете рассчитывать на бескорыстие Селевка? Нет, я не верю, что вы так думаете! Тогда к

чему весь наш разговор? Селевк — человек, который желает многого. Он хочет захватить Магадху. И

неудивительно, что он согласился помочь вам.

— Ну и что же, даже если это так? — сказал Шакалаян.

— Как что же?! Хотите узнать, что из этого получится? — резко ответил Ракшас. — Вы и в самом деле

забыли, — продолжал он, — что греки хотят подчинить всю Индию? Неужели вы не знаете, почему они

оставили у власти Парватешвара? А зачем они дали ему солдат, вам тоже неизвестно? Во всяком случае, какие

бы цели ни были у этого человека, они враждебны нам.

— Почему же? Однако, если невозможно самому…

— Замолчите, преступник! — вскричал министр. — Что это вы говорите? Если сам не в силах

действовать — проси помощи у соотечественников. А вы хотите позвать чужих.

— Я не вижу другого пути, — тихо сказал Шакалаян.

— Ждать — вот путь. Другого выхода пока нет.

— Так, значит, нельзя рассчитывать на вашу помощь?

— Нет! Я хочу мстить за смерть раджи и свой позор, но никогда не попрошу помощи у этого Селевка. И

не приму ее, если он ее предложит. Это было бы несчастьем для Магадхи.