— Но у наместника нет дурных намерений. Он только хочет помочь Малаякету отомстить за позор его

отца. Сам же Селевк ничего для себя не ищет.

— Было бы дерзостью сказать, что вы не разбираетесь в государственных делах. Я так не говорю и даже

не думаю. Вы все понимаете, но вы служите грекам. Даже если эти варвары покорят Индию, вы решите, что так

и должно быть. А я не хочу, чтобы в Магадхе правили греки или их слуга. Мне известно, что Парватешвар и

Селевк давно стремятся захватить страну. Трон Магадхи — вот их мечта.

— Значит, пусть Магадха остается в руках этих убийц?

— Да. Хуже будет, если она попадет в руки греков или их прислужников.

— Я не ожидал, министр, что вы скажете эти слова. Мне казалось, вы сразу придете к нам на помощь.

Но, судя по всему, у вас другие цели.

— Вы, должно быть, думаете то же самое. Но вы служите грекам, и у вас нет выбора. Однако даже вам не

следует желать, чтобы Магадха оказалась под властью варваров.

— Да, но как преданный слуга Нандов может хотеть, чтобы страна оказалась в руках убийц всего

царского рода?

— Я слуга Магадхи. И не думаю, что она должна погибнуть потому, что погиб царский род.

— А почему Магадха погибнет, если ее завоюет Малаякету? Ведь он арья, не так ли?

— Да, арья, но такой арья, который считает за честь служить завоевателям.

— И поэтому страна попадет под власть греков?

— Ну конечно же! Тот, кто помогает на охоте, всегда берет свою долю. А то и всю добычу. И Селевк

своего не упустит. Он поможет Малаякету захватить страну, а потом разделается с ним. Александр не хотел

жить в нашей стране, он ушел, оставив своих наместников. А Селевк будет здесь. Он сам хочет стать

императором. Не будь раджа Дханананд так легкомыслен, Селевка давно бы оттеснили за Пенджаб и Кашмир.

Магадха господствовала бы повсюду.

— Почему же это невозможно сейчас? — спросил Шакалаян. — Малаякету возьмет власть, а потом

прогонит Селевка.

— Всё испытываете меня, — проговорил Ракшас с улыбкой. — Неужели вы думаете, что Селевк станет

терпеть какого-то Малаякету? Он тут же отстранит его от власти.

— Мне кажется, в ваших словах нет ни капли здравого смысла, — ответил Шакалаян. — Закончим этот

разговор. Скажите мне только, если Малаякету и Селевк прибудут сюда, вы поможете тому, чтобы народ

Паталипутры восстал против Чанакьи и Чандрагупты?

— Нет! Как бы я ни ненавидел этих людей, я никогда не помогу варварам захватить Магадху. Народу я

могу помочь, если начнется восстание, но буду бороться против греческих сатрапов. Я не изменник и не

думайте, что я предам свою страну. Уезжайте к себе. А с этими греками нужно держаться поосторожнее.

Положишь им палец в рот — отхватят руку.

Шакалаян испытывал удивление и досаду. Он не решился продолжать разговор и вскоре ушел вместе со

своим спутником.

Гла в а XL

ПОСЛЕДНЕЕ РЕШЕНИЕ ЧАНАКЬИ

Чанакья сидел у себя в хижине и разговаривал с Сиддхартхаком. Судя по выражению его лица, брахман

был несколько удивлен. В разговоре наступила пауза, потом снова заговорил Чанакья.

— Сиддхартхак, — произнес он, — ты уверен, что Ракшас ни о чем не догадался?

— Совершенно уверен, — ответил тот. — Кроме того, я просил Шакалаяна ни в коем случае не говорить,

что меня к нему послали вы. Шакалаян ничего не сказал. Я же сидел молча и слушал их разговор. Я опасался

произнести хоть слово, боялся, что Ракшас узнает меня. Мне казалось, что он может что-то заподозрить. Но

теперь ясно, что Ракшас не догадался, кто я такой. Он был поглощен разговором с Шакалаяном и ни на что

больше не обращал внимания. Министр, должно быть, подумал, что я переодетый слуга посла.

Чанакья сначала слушал очень внимательно, но как только понял, что министр ничего не заподозрил,

потерял интерес к тому, что говорил монах, и стал думать о другом.

“Да, Ракшас… — думал брахман, — говорят, что я неплохой политик, но тут я ничего не могу сделать.

Ты сильнее меня. Окажись я на твоем месте, я тотчас отправился бы к Малаякету и помог бы грекам захватить

Магадху. И не успокоился бы до тех пор, пока не уничтожил своих врагов. Я не стал бы думать о том, что страна