– Что происходит?

– В смысле?

– В прямом, – Кристиан посмотрел на дверь, и та тут же закрылась. Щелкнул замок. – Ты ведешь себя очень странно.

– Я всего лишь сказала «пожалуйста», это ты называешь странным? – Николь невинно похлопала глазами, ее голос источал сарказм. Ей вдруг стало настолько невыносимо находиться с Зомби в одной комнате, что даже мини-демонстрация его способностей ее не напугала. – Тебе не угодишь: я начинаю грубить – плохо, я веду себя вежливо – тоже плохо. Как так-то?

– Ты же понимаешь, о чем я, – закипал мужчина.

– Нет.

– Николь, чего ты добиваешься?!

– Я просто хочу, чтобы ты вышел, – девушка кивнула на сундук. – Мне, как минимум, нужно переодеться. У меня нет трех грудей, шести сосков или еще чего-то там, чего ты еще не видел, но это вовсе не значит, что я позволю тебе смотреть на меня без одежды. Так понятно?

Арчер прожигал девушку настороженным взглядом, но та даже не дрогнула.

– Более чем, – наконец отчеканил он. В следующую секунду щелкнул замок, и Кристиан вылетел из спальни.

Как же ей хотелось встать под душ! Хоть ледяной, хоть огненный – только бы сильный и напористый, чтобы он смог смыть с нее воспоминания об утреннем происшествии. Чтобы этот противный пьяный голос перестал звучать у нее в ушах, чтобы перед глазами не стоял этот сальный взгляд… Черт, этот ублюдок даже не притронулся к ней, но сам факт того, что он видел ее в таком виде, что он наблюдал за ней, думал о том, чего она даже представлять не хотела… Но ладно бы только это! Этот мерзавец успел ранить ее морально. Конечно, Николь никогда не строила из себя какую-то супер-девушку – смелую, сильную, несгибаемую, но все же она надеялась, что силы ее характера хватит для того, чтобы отстоять свои принципы, убеждения, веру… Жестокое заблуждение. В те редкие моменты, когда она не слышала Пола, она слышала себя. Свой плаксивый, надрывный голос, просящий у этого ублюдка прощения. Ни за что. Если она и была в чем-то виновата, так это в том, что в тот вечер ограничилась тем, что плеснула напиток ему в лицо. Надо было изодрать в кровь эту наглую, пьяную рожу… Но она извинялась, не раз, не в силах преодолеть свой шкурный интерес. Ведь тогда, когда он пальнул в воду, ее задело тоже. И именно эта боль, этот шок – в нее раньше никогда в жизни никто не стрелял – развязал ее язык, заставил вывернуться наизнанку, унижаться… Сейчас, конечно, девушка поняла, что есть боль куда страшнее: та, которую она испытывала сейчас. Душевная боль. Ее семья была для нее всем. Но, несмотря на это, она предала единственное, что у нее осталось от нее – память, честь, имя. Да лучше бы этот ублюдок ее пристрелил.

Трясущимися пальцами Николь надавила на царапину, прочерченную пулей на ее плече, и закрыла глаза; девушка продолжала давить до тех пор, пока рана вновь не открылась и не начала кровоточить. Это самое малое, что она могла сделать. По-хорошему, надо было бы исполосовать себя всю и истечь кровью, но у нее на это просто не хватало смелости. Вообще-то она нашла в ванной лезвия – орудие есть, силы воли – нет. Пока, по крайней мере…

В дверь постучали, и Николь, нагая лежавшая в сухой ванне, сжалась в клубок.

– С тобой все в порядке? – голос Зомби звучал глухо из-за толстой двери. Это был уже третий раз, когда он нарушал ее уединение.

– Да, – солгала девушка, обнимая колени руками, заляпывая их кровью. – Я только начала.

– Ты сидишь там уже минут двадцать, – теперь в голосе явно слышалось раздражение: типичная мужская реакция.

– Всего двадцать минут, – поправила та, не сводя глаз с пола: она видела тень от ног мужчины. Интересно, что он сделает дальше? По сути, это перестукивание – всего лишь игра: если захочет, он легко сможет открыть дверь и войти, а это – еще одна причина, по которой пока лезвие использовать не стоило. Этот Зомби ведь опять ее спасет. Спасет, а потом будет кичиться этим. Опять будет отпускать уничижительные шуточки, третировать ее слова и действия, ведь она для него ничто, деревянная кукла, пешка. И пока она ему нужна, он не даст ей умереть. Так что, прежде чем наложить на себя руки, нужно избавиться от него. Потом нужно будет сходить к Гудвину* и купить силу воли, а уже после этого искать лезвия. А месть за семью? Да к черту все. По-хорошему, эта месть нужна вовсе не ее тете, дяде или сестре: она нужна самой Николь. Это ее извращенный способ бороться с суровой реальностью, а не какая-то сверхважная миссия, ниспосланная откуда-то сверху. Ее тете вот уже больше месяца на все плевать – она же мертва. Ее дяде нужен хороший адвокат, а не вендетта, а ее сестре… Эмбер нужна семья, и Джей ей ее подарит. Для Николь, как ни крути, места не было. Ни в семье, ни в этом мире.

Девушка еще какое-то время занималась ментальным саморазложением, но потом решила все же не искушать Зомби и не давать ему повода ломать двери: разбавив кипяток (который, вообще-то, уже остыл к тому времени), приготовленной для нее миссис Братт, Николь помылась, обработала самые серьезные раны и облачилась в новый наряд. Перед тем как покинуть ванную, она пристально посмотрела на себя в зеркало, примеряя различные выражения лица. Выбрав наиболее нейтральное, Никки открыла дверь и вернулась в реальность.

Кристиан сидел на верхней ступеньке лестницы, прислонившись к стене. Точно сторожевой пес, ей-богу. Когда девушка показалась в проеме, он поднялся на ноги и… и просто стоял и наблюдал за ее действиями, не говоря ни слова; и снова он укрепился в своей вере в то, что с девчонкой явно было что-то не так.

Николь, прошествовав мимо новообретенного телохранителя, зашла к себе в комнату, расчесала волосы и, взяв темный сверток с сундука, подошла к Зомби. Его тоже приодели: нам нем красовались темно-синие, прямые джинсы с потертостями, белая майка, а может, и футболка – Николь не могла знать наверняка, так как сверху была клетчатая рубашка. Кстати, цвет рубашки был очень похож на цвет ее платья.

– Мистер Братт, кажется, стильный малый, – девушка кивнула на лейбл, которым светила рубашка мужчины.

– Это вещи его внука, взял в комнате.

– Ясно, – кивнула та. – Вот, – она протянула ему сверток, – это твоя футболка. Спасибо.

Снова этот мертвый голос, сухая вежливость. Беспокойство Кея росло с бешеной скоростью. Он машинально принял сверток, хотя этот драный кусок ткани сгодился бы, разве что, для половой тряпки.

– Я вниз, – бросила девушка и поплелась на кухню.