– Прости, – еле слышно прошептала она. Мужчина тоже понял, что попал в цель, и усмехнулся, наблюдая за тем, как девушка давилась пойлом.

– Значит, после всего того, что ты обо мне узнала, – язык Зомби почти не слушался его, поэтому говорил он очень медленно, – после всего, что было между нами, – до чего же двусмысленно это звучало! – ты считаешь, что я не имею права знать, на кой черт ты опоила меня?!

Николь замерла, ее сердце понеслось галопом, а глаза наполнились слезами. Снова. А она-то считала себя стойкой и непоколебимой. Дура.

– Ты знал?

– После второго вопроса это стало очевидным, – Кристиан медленно сполз на пол, не в силах больше выдерживать вертикального положения.

– И ты все равно пил?

– Как видишь, – усмехнулся он.

– Но…почему? – к горлу девушки подступил комок, и она зажала рот, чтобы хоть как-то придержать рыдания.

– Не прокатит, – Зомби больше не делал попыток открыть глаза. – Ты уже должна мне три ответа…

Николь, дрожа всем телом, сползла на пол и положила руку на плечо хранителя. Горячие слезы струились у нее по щекам, падая на его борцовку.

– Он узнал, кто я, – лихорадочно затараторила девушка, надеясь и молясь, что Кей все еще мог ее слышать. Дура! Ей надо было сразу все рассказать ему! Она не могла уйти, оставив этот груз на своих плечах. – И Бесси, и ее муж, они с самого начала знали, кто мы, понимаешь? Нейтан сейчас в полиции…Возможно, они уже едут сюда! Пол, – Никки давилась этим именем, но сейчас ей было не до этого, – он сказал, что кто-то еще разыскивает меня и предлагает щедрое вознаграждение. Я думаю, это Дэвид. И если это так, то он по-любому до меня доберется: даже если нас схватит полиция, его это не остановит: он заявится туда, я больше чем уверена, – Николь, сама того не замечая, обеими руками вцепилась в ткань борцовки Арчера. – Дэвид…он…он не знает, что ты здесь, и не должен узнать, – утерев слезы, девушка прочистила горло. – Я ухожу, Кей. Пол собирается обменять меня на деньги, так что нам обоим это выгодно. Если я вернусь к Дэвиду сама, то, возможно, я смогу как-то убедить его оставить все эту затею… Я…Я не скажу ему о тебе, – она продолжала поливать его одежду слезами. – По крайней мере, пока я это я… А ты, как проснешься, тоже уходи: полиция не должна тебя схватить. Тебя нет ни в одной базе данных, они сразу поймут, кто ты такой, и…

Николь прервал стук в дверь. Через секунду в проеме появилась белокурая голова, привнося с собой алкогольные пары. Движимая каким-то непонятным инстинктом, девушка выступила вперед, закрывая собой мужчину от ненавистных сальных глазок.

– Ну что, рыбка, шоу начинается? – все в той же издевательской манере осведомился тот. – Давай, собирай манатки, хавчик, или что там еще тебе нужно… Через десять минут жду тебя на конюшне. И это, – он просунул голову чуть дальше, – без глупостей! Имей в виду, живая и невредимая – это не одно и то же.

Не дожидаясь ответа, он захлопнул дверь.

– Ублюдок, – все же прошептала вслед Николь. Перегнувшись через Зомби, девушка нырнула под кровать и взяла портфель: она нашла его в сундуке и искренне надеялась, что Бесси не обнаружит пропажу. Удивительно, как Кей не заметил ее скромные пожитки, он же сидел в двадцати сантиметрах от них.

Проверив содержимое, Николь вздохнула и закинула рюкзак за спину. Затем, взяв принесенную мужчиной подушку, девушка заботливо подложила ее ему под голову и укрыла его одеялом со своей кровати. Она уже собиралась встать, когда почувствовала, как на ее запястье сомкнулась стальная хватка. Николь пискнула, но вовремя зажала себе рот. Кристиан, намертво вцепившийся в ее руку, открыл глаза и еле слышно прошептал: «Не надо». На долю секунды девушка испытала прилив облегчения: он ее слышал. Значит теперь, она хотя бы могла уйти с чистой совестью. Ну, или не с такой грязной.

– Прости, – одними губами Николь прошептала в ответ, аккуратно высвобождая руку. – Мне, правда, очень жаль.

С этими словами девушка выключила фонарик и растворилась в ночи.

====== Глава 35 Демон ======

Девушка, сидя на покатой спине Нерона, клевала носом, качаясь в такт ровной поступи благородного скакуна. Ее глаза были закрыты, а потому приближение рассвета девушка скорее почувствовала, чем увидела: морозный воздух кусал ей щеки и закрадывался под широченную кожанку, которую девушка также позаимствовала у миссис Братт. Пол продолжал что-то выкрикивать, время от времени прикладываясь к фляге, но Никки уже не обращала на него внимания: она ехала с ним всю ночь, и этих часов вполне хватило, чтобы отрастить толстую кожу. Его намеки и смешки больше не задевали ее, и, по-хорошему, ей было плевать, куда и к кому они ехали. Единственное, чем были заняты ее мысли с тех пор, как небо украсили бледно-розовые рассветные полосы, это то, проснулся ли Зомби; успел ли он скрыться.

Николь открыла красные глаза, осмотрелась и укуталась в кожанку поплотнее. Оказывается, они вышли из леса и теперь поднимались куда-то в горы. Девушка никогда еще не была так глубоко на севере страны, но вот настроения любоваться красотами у нее совсем не возникало. Она лишь скользила безразличным взглядом по покрытой дымкой равнине, каменистым холмам, что простирались впереди; тонувшим в утреннем тумане деревьям. Голова девушки отмечала красоту сего зрелища, великолепие вида, но ее сердце оставалось глухо. Перед ней была раскраска, полная чудесных и завораживающих картин, вот только фломастеров, чтобы раскрасить их, у нее не было.

Пара совсем уж ранних пташек разрезала небесные просторы, пронзительными криками оповещая своих сородичей о том, что наступило утро. Николь подняла глаза вверх: кажется, дядя говорил, что в их краю водится очень много птиц. Самых разных: обычных и редких, больших и маленьких… Он всегда восхищался ими, никогда не упускал случая рассказать ей или Эмбер очередную захватывающую историю про этих пернатых созданий. Вообще-то, истории-то как раз были самые обыкновенные, все волшебство заключалось в рассказчике: в магии его голоса, в его светлом взгляде. Николь обожала слушать Ричарда Прайса, но никогда его не слышала: ей было все равно, что он говорил – ей нравился его голос. Теперь вот она жалела об этом. Возможно, будь она внимательней, эти далекие пернатые тушки были бы для нее чем-то большим, чем просто безликие, едва различимые тени, разрезающие морозную тишину утра. Николь завидовала им: они были свободны. Свободны во всех возможных смыслах.