– В смысле?

– В прямом. Ты же их слышала: мы теперь «серые». Сфера обслуживания, трудовые пчелки – мы им нужны, потому что сами они не справляются. Им нужно вновь встать на ноги, возродить общество из руин, и, судя по всему, им не хватает людей, – журналистка отстранилась и потянулась. – Ты же в курсе, что мы далеко не первые пропавшие в космосе, да?

Николь тупо посмотрела в ответ, что было красноречивее любых слов.

– Понятно, – хмыкнула бунтарка. – Короче, нет, не первые. Очень многие пропадают. На Земле, правда, это не афишируют: родственникам говорят, что, мол, народу так нравится на этих станциях, что они продлевают командировки, отпуска и так далее. А чтобы они поменьше паниковали, не поднимали тревогу, государство выплачивает им n-ное количество денег – типа зарплата из космоса, а те и рады.

– И это работает?

– Как видишь. Ведь сотрудничество между планетами не прекращается.

– Откуда ты все это знаешь?

– Это моя работа, – просто ответила та. – Зачем, по-твоему, я мотаюсь с одной станции на другую? Я тоже ищу: инфу, пропавших, что угодно. За это, между прочим, неплохо платят.

– А смысл? Если тебя здесь грохнут, твои бабки что-то исправят?

– Нет, конечно, но я все же предпочитаю рассуждать о материальных ценностях и из значимости, имея при этом пухленький кошелечек. Тем более, оно того стоит.

Николь на это ничего не ответила. Всего час назад она ломала голову над тем, что могло сподвигнуть тех студенток, что выли в соседнем отсеке, на подобную вылазку, но теперь они были забыты. Теперь перед Никки сидела настоящая загадка: что с этой бунтаркой было не так? Адреналиновая наркомания? Жажда приключений на собственный зад?

– Я тебя не понимаю, – призналась она.

– Почему? – бунтарка казалась искренне удивленной. – Ведь, по сути, мы с тобой занимаемся одним и тем же, просто работаем на разные инстанции.

– У меня контракт, – слукавила Николь. – При других обстоятельствах я бы никогда сюда не отправилась. Добровольно.

– И что? Какой смысл рассуждать о том, «что было бы, если бы не»? Мой тебе совет: заканчивай с жалостью к себе и думай не о том, что бы ты сделала в параллельной вселенной, а о том, что будешь делать сейчас. У тебя есть цель – а это уже немало. Посмотри хотя бы на них, – Анна кивнула на стенку, за которой бесновались землянки. – Вот у них реально проблемы: они даже не в курсе, что происходит. У них сейчас весь мир рушится, а они этого не понимают. Не понимают, что домой, скорее всего, они уже не вернутся. Не знают, что делать, а, самое главное, зачем. Зачем нам работать на пришельцев? Мы ведь им ничего не должны. Мы не заинтересованы в том, чтобы они встали на ноги. И нам за помощь ничем не отплатят. Ничем хорошим, по крайней мере. Сейчас этим бедняжкам просто страшно. А теперь представь, что будет, когда они осознают весь масштаб катастрофы. Так что, подруга, мы с тобой еще хорошо устроились.

Николь выслушала лекцию молча, но не без раздражения: в последнее время ее все норовили учить. Правда, другое дело, что она сама давала повод для очередной проповеди… Интересно, жизнь, вообще, даст ей передышку?

– Не знаешь, куда могли ее увести?

– А? – журналистка немного растерялась, не уловив связи между своими словами и заданным вопросом. – Кого?

– Русскую девушку, которую я ищу.

– Откуда ж мне знать? – задумчиво протянула Стивенс. – Зависит от того, что им от нее нужно, и, вообще, «им» – это кому? Ближайшая зацепка – это Сандевал, я полагаю. По крайней мере, я бы начала с нее.

– Эта та, что проводила перекличку?

– Она самая. Узнай, кто она такая, какую позицию занимает. С кем связана, кто стоит выше.

– Если бы это было так легко, – пробормотала Николь и тяжело вздохнула.

– А никто и не говорил, что будет просто, – улыбнулась бунтарка. – Но ничего, ты втянешься. У тебя, как бы, выбора другого нет: либо ты, либо тебя. Я бы помогла, но, видишь ли, я сама впервые на Эстасе, так что, сама понимаешь…Я не знаю, что здесь и как. Но, если вдруг понадобится помощь, обращайся, – девушка выпорхнула из-за скамейки и направилась к выходу.

– А почему ты мне помогаешь?

– Я помогаю, прежде всего, себе: на данный момент, у меня нет ничего интереснее твоей пропажи. Так что, пока не разнюхаю что-то еще, будем рыть вместе. До встречи!

Николь кивнула на прощанье и усмехнулась: ей нравилась эта девушка. Конечно, она ей не доверяла, но ее стиль Никки импонировал. По крайней мере, на этом судне был, как минимум, еще один человек, который понимал, что к чему, а это не могло не радовать. Будь эта Анна Стивенс журналисткой или вражеским лазутчиком, она была полезна. Она могла оказаться неплохим союзником, а союзники Николь были нужны, как никогда прежде.

Николь послушно приняла сверток из рук молчаливого хранителя и двинулась дальше по тускло освещенному коридору. Она краем уха слышала удивленные возгласы своих коллег, когда те получали свою новую экипировку: еще бы им не удивляться, когда вместо трех чемоданов, набитых брендовой одеждой, им выдали крохотную стопочку какого-то бурого рванья. Бунтарка все же оказалась права: им с Николь было проще, ведь они знали, что их ожидало. Они знали, что у серых было всего по одному комплекту одежды и нижнего белья: рабочие Танвита спали нагими в капсулах, подобных тем, в которых путешествовали землянки, в то время как их одежда подвергалась обработке. Николь даже не могла назвать это стиркой, потому что воду для этих целей не использовали – экономили. Обработка проходила с помощью какой-то волновой технологии: одежда загружалась в что-то типа гигантской микроволновки, и там буквально за несколько минут обрабатывалась. Быстро, удобно и, что самое главное, качественно. Если на Земле рабы ассоциировались у Никки с грязью и антисанитарией, то на Эстасе все было иначе. Да, условия были спартанскими, но зато кругом была чистота.