– Нет, она здесь, – Николь решила пойти ва-банк. – Она была с нами на корабле, когда произошло нападение. И на построении она тоже была, но вот до столовой не дошла. Есть предположения?

– Высокая, с длинными русыми волосами. Русская, – кивнула журналистка, повергая собеседницу в шок. – Воронова, кажется. Я права?

– Да, – Никки заторможено кивнула. – Но откуда ты…

– Я изучила список пассажирок, прежде чем отправиться сюда: кто вы, откуда вы и так далее – профессиональная привычка. Так что я всех выучила наизусть, – девушка самодовольно улыбнулась. Имела право: чем больше они разговаривали, тем большим уважением к журналистке проникалась Никки. – С чего планируешь начать?

– В смысле?

– Ну, где искать будешь? – бунтарка вопросительно подняла брови. – Смотри: пока мы не прибыли на саму планету, шансов найти твою русскую гораздо больше: мы в замкнутом пространстве. Но, как только мы прибудем на место, ух, тогда я даже не представляю, как ты будешь ее искать.

– Мы еще не на Эстасе? – недоуменно спросила Николь, чувствуя себя идиоткой. – Разве нам не объявили, что мы уже прибыли?

– Это твоя первая поездка, да? – понимающе кивнула Стивенс. – Нет, мы еще не на самой планете. Мы состыковались с их перехватчиком, судя по всему. Что-то типа конвоя. Поверь, приземлись мы на Эстасе, ты бы почувствовала.

– Почему?

Журналистка рассмеялась и покачала головой.

– Слушай, кто из нас двоих тайный суперагент? Ты или я?

– У меня хреновый осведомитель, – Николь поняла, что сыпалась. Сыпалась на каждом вопросе, не говоря уже о том, что ее самоуверенность испарялась быстрее, чем разум у паникующих в соседнем отсеке студенток. Все тренировки, все наставления Стужева ничего ей не приносили: давно уже она не чувствовала себя такой беспомощной. – Фишка в том, что до недавнего времени я была уверена, что Эстаса нет. То есть, что планета-то осталась, но она необитаема. Только потом, практически перед самым отбытием мне намекнули, что, возможно, наша информация не соответствует действительности, но тогда уже было поздно что-то менять: я летела на «Танвит-3», а не на Эстас. И да, это мое первое задание.

Неизвестно, действительно ли журналистка купилась на эту историю или же просто сделала вид, но больше ничего спрашивать не стала.

– Сочувствую, – бунтарка усмехнулась. – В таком случае, эту вылазку ты запомнишь надолго: смотри в оба, держи ушки на макушке – здесь по-другому никак. И да, лучше не выделяйся, не привлекай к себе внимание.

– Забавно, что это ты мне говоришь, – усмехнулась, в свою очередь, Николь.

– Я – другое дело, мне нужно внимание: я только так и работаю. Буду мозолить им глаза, ездить по ушам, пока им все это не надоест, а там посмотрим, что будет дальше.

– Не боишься?

– Чего?

– Злить мутантов.

– А должна?

– А разве нет?

– А чего мне их бояться? Они от нас отличаются только тем, что у них костюмчики модные, – журналистка выдержала паузу; между ее бровей появилась складка: она что-то тщательно взвешивала в уме, прежде чем снова заговорить. Скорее всего, она пыталась понять, стоило ли доверять новой знакомой, и, на радость последней, пришла к положительному ответу. – Ладно, раз уж такая петрушка – мы с тобой по одну сторону баррикад и все такое – расскажу, что мне известно, – она придвинулась ближе, и только тогда Николь поняла, что в столовой, наверняка, были камеры, записывающее каждое их слово. «Француженка» дала себе ментального пинка. Секретный агент, блин. – Если в двух словах, то во время катастрофы был уничтожен не весь Танвит, а только та его часть, что построили люди: взрыв смел все под чистую. Вот только фишка в том, что был у них один объект, памятник архитектуры, так сказать, который выстоял, – журналистка намеренно выдержала паузу, подогревая интерес своей немногочисленной публики. – Есть предположения?

Николь отрицательно помотала головой, жадно ловя каждое слово.

– Нокс, подруга, это был Нокс, – улыбнулась бунтарка, прочитав изумление на лице собеседницы. – Ты ведь знаешь, что это такое?

– Тюрьма, – кивнула Никки. – Тюрьма для самых..

– … опасных преступников, да. Она самая. Так вот эта тюрьма была буквально вытесана в горной породе, в камне, и она выстояла. Как и те, кто находился внутри.

– То есть, те, кого мы видели – преступники??! – «француженка» вдруг захотела присоединиться к остальным паникершам и вдоволь повыть.

– Ну, это уж я не знаю: правосудие – вещь эфемерная, как по мне.

– Постой, постой! То есть ты хочешь сказать, что не боишься этих мутантов, даже зная о том, что они – беглые зеки??

– Это не все, – выставила вперед руку та. – Ноксом управляют иксы. Ну, точнее, управляли до катастрофы. Ты же знаешь, кто такие иксы?

– Мутанты, не имеющие способностей?

– Но имеющие мозги, – кивнула та. – Именно иксы изобрели сыворотку, подавляющую способности хранителей, а, значит, чисто теоретически, они могли применить ее к заключенным и остаться на коне: они могли сделать иксами всех.

– Ты это знаешь наверняка, или же это всего лишь твое предположение?

– Эта гипотеза, но я почти на сто процентов уверена, что я права. Сама подумай: если бы среди них были те же телепаты, стали бы они шлепать на нас эти браслеты? Запугивать? Угрожать? Вряд ли. Им было бы достаточно только попросить.

– Хорошо, пусть так. Но и иксы – воины. Они опасны, даже не имея способностей.

– Ну, знаешь ли, в этом мире опасно все, и что теперь? Не жить? Тем более, мы – ценный материал, как бы они не демонстрировали обратное.